Поднявшись на последнюю ступеньку лестницы, где доносился ритмический шорох женских волос и легкий запах растительной магии, Клариса увидела невольницу, готовящуюся к третьему родильному бремени. В воздухе витали тонкие колдовские знаки, символизирующие неизбежное исход. Она же, как одна из многих верующих ведьм, молилась за эту женщину и ее маленького существа, рожденного чужой семье генерала драконов....
Так Амма стала мне и Руни матерью, а Юниль моей дочерью. О том, кто ее отец никто не спрашивал. Щадили мои чувства, думая, что муж сгинул где-то в лесах, сражаясь с магами, а может, и с драконами.
В общем, жрицы всем шептали, что я молодая вдова. Так и честь мне сберегли, и правдоподобную историю материнства придумали.
Юниль, конечно, тосковала по Кларисе, но события в ее жизни менялись с такой скоростью, что она перестала спрашивать о ней и легко назвала мамой меня. Амму — бабушкой, а Руни — любимым дядей. Она обожала нашего высокого неповоротливого парнишку с такими похожими на мои глазами.
По ногам тут же скользнули два пушистых хвоста. Лепешки-то с мясом, а значит, и котейкам Руни дань положена в виде полных мисок.
— Юниль, ну куда ты запропастилась? — в окне показалась Амма. Она вышла из курятника и внимательно оглядывала пространство. — Сейчас мамку позову, она быстро тебя найдет и придется отвечать за свою лень.
Усмехнувшись, я быстро нашла кусты черной ягоды, ветви которой двигались подозрительно активно. Кто-то там прятался от бабушки, не желая помогать.
— Юниль, — голос Аммы сделался строже.
— Ну, ба, — из-за смородины показалась пухленькая детская мордашка без тени покаяния во взгляде. — Я их боюсь. Они хлопают крыльями, страшно кокочут и пытаются клюнуть. А еще на ведерко запрыгнуть все норовят и дерутся так, что перья в разные стороны.
— Курицы? — Амма уперла ладонь в бок. — А я значит, их не боюсь и меня, старенькую, клевать можно?
— Ты не старая! — возмутилась моя проказница. — Не обманывай. На тебя вон деда из дома напротив засматривается и цветы носит. Мы все видим! Так и знай.
За моей спиной раздался басистый смех. Обернувшись, я заметила, как в дом тихо зашел Руни с охапкой сухих дров для печи.
Стянув грязные сапоги, он прошел на кухню и остановился рядом, положив руку на мое плечо.
— Ммм? — кивком головы указал на окно.
— Юниль опять бабушку не слушается, — объяснила я, что происходит. — Кур боится.
Он нахмурился и прикусил губу. В его зеленых глазах вспыхнул и погас яркий магический огонек. Брат обдумывал, как помочь своей мелкой любимице. Из-под стола с ленивым мяуканьем вылезли наши коты, черные с белыми манишками, и поспешили к своему любимому хозяину.
Со временем я догадалась, каким даром владеет брат. Животные буквально ели с его рук. И дикие, и домашние.
