Поднявшись на последнюю ступеньку лестницы, где доносился ритмический шорох женских волос и легкий запах растительной магии, Клариса увидела невольницу, готовящуюся к третьему родильному бремени. В воздухе витали тонкие колдовские знаки, символизирующие неизбежное исход. Она же, как одна из многих верующих ведьм, молилась за эту женщину и ее маленького существа, рожденного чужой семье генерала драконов....
Где я — волчица, опальная дочь мертвого ханыма, и он — генерал армии империи драконов, лучший друг правителя огромных земель.
К слову, я очень сильно сомневалась, что хоть какая-то женщина из нашего захолустья хоть немного заинтересует Вегарта Бессердечного. Не станет он приглядываться ни к одной из нас. Не того полета бабы.
— Мама, да что ты еле ногами перебираешь? — ворчала Юниль. — Там же все пирожки съедят, и танцы закончатся.
— Милая, они ещё даже не начались, — строго отдернула её. — И все тебе достанется.
— Но, мама, — заканючила она. — Я останусь без пирожков с морковкой.
Она, кажется, решила всплакнуть, до такой степени эмоции переполняли. Ещё бы, первый настоящий праздник в её жизни и мать — клуша — еле плетется.
— Милая…
— Юниль, обещаю тебе много-много пирожков, — раздался глубокий знакомый бас за спиной. — Хочешь, я познакомлю тебя с нашим поваром, и он испечет их для тебя столько, сколько пожелаешь?"
"Резко обернувшись, обнаружила, что за нами следом, буквально шаг в шаг, идет дракон.
Хорош мужик, аж зло брало.
Моя гордость тут же потребовала сказать дракону, где дочь видела его пирожки и прочее. Но я закусила язык, чтобы не смел и пошевелиться, потому как глаза Юниль вспыхнули голубым огоньком от радости.
Ну какое я право имела решать её такого знакомства?
— Мама можно ведь, правда? — она запрыгала на месте от предвкушения.
— Можно, конечно. Только не забудь сказать генералу большое спасибо и угостить всех своих друзей. Жадничать…
— … нехорошо, — договорила она за меня. — Нужно делиться с ближними и стараться быть добрее с теми, кто тебя окружает.
Я покачала головой. Нет, ну язва же растет. Вот нужно ей было сейчас перекривлять меня. Именно так я говорила ей каждый раз, когда она с тумаками лезла отбирать свое.
Маленькая ведьма.
И ведь ничего ей не скажешь.
— Ладно, можешь парочку пирожков заныкать и принести домой, — вот теперь уже свредничала я.
— Люблю тебя, мамочка, — она хитро захихикала, — но, пожалуйста, шевели ногами. А то я попрошу дядю генерала отнести тебя к площади на руках.
— Я за, — Вегарт поравнялся со мной, — только попроси, Юниль, и она немедленно окажется на моих руках.
