Поднявшись на последнюю ступеньку лестницы, где доносился ритмический шорох женских волос и легкий запах растительной магии, Клариса увидела невольницу, готовящуюся к третьему родильному бремени. В воздухе витали тонкие колдовские знаки, символизирующие неизбежное исход. Она же, как одна из многих верующих ведьм, молилась за эту женщину и ее маленького существа, рожденного чужой семье генерала драконов....
В наших краях такие если и бывали, то в домах богатых феров.
Вглядываясь в цветные линии, я пыталась вспомнить, а были ли на кухне ханыма такие. Но, увы. Прошлое медленно стиралось, оставляя после себя горький неприятный след.
В центре площади вокруг самого большого костра, устремляющегося, казалось, в самые небеса, танцевали под звуки лютни молоденькие девушки. Им хлопали воины драконов. Но присоединяться мужчины не спешили. Только лишь посмеивались и присвистывали.
Будто бы стеснялись.
Некоторые из них, разглядев молодок, уходили к лавкам и оставались там.
Чуть дальше под присмотром двух поваров Вегарта веселилась детвора, то и дело, совершая набеги на свежие горячие сладкие пирожки. Куда в них столько помещалось только Боги и ведали. Среди них крутилась и Юниль. Изредка она поглядывала на меня и снова, пританцовывая, неслась к кострам."
"Я выхватила взглядом и Руни.
Выглядела эта парочка колоритно. Высокий стройный шатен-дракон и коренастый широкоплечий брюнет-волк. Бедные девушки глаза об них стирали, а те и не замечали.
Мимо прошла Амма с подносом. Она, как и остальные, помогала накормить мужчин.
В общем, праздник в самом разгаре и, наверное, только я не могла расслабиться настолько, чтобы устремиться к огню и сплясать.
В моей памяти то и дело вспыхивали иные картины. Те же костры, запах жареного мяса. И не всегда то было угощение. Иногда перед празднованиями ханым приказывал живьем сжечь пленных, которых доставляли в темницы бесконечными вереницами. Обычно это были мужчины из соседних племен перевертышей.
Черные медведи, снежные барсы, но особенно ханым не любил горных львов. Их участь всегда была самой незавидной.
После публичной казни начинались пляски. Хмельной эль лился рекой. Женщин во дворе становилось все меньше. Они старались сбежать ещё до того, как воины ханыма успеют вылакать несколько кружек крепленой медовухи и бражки. В отличие от остальных оборотней волки быстро поддавались хмелю.
Не везло тем несчастным, кого после находили.
