В Ростове разгорается футболистский сезон, когда доигрывает команда «парагвай». Встреча с неизвестным игроком с выдающимся носом и крючковатыми чертами вызывает удивление и волнение. Отбросьте все предположения: это Гуня, но откуда он взялся?
Похоже, «Чужак из ниоткуда-3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Он нас знает!
— Я вас сразу узнал, — почти не соврал я.
— Нас ещё можно узнать? — ухмыльнулся Борис Натанович.
— Повесть «Стажёры», — сообщил я. — Реплика Юрковского в ответ на слова Юры Бородина, что он сразу узнал Быкова и Юрковского. Мирза-Чарли. Гостиница. Триста шестой номер.
— Лестно, лестно, — сказал Аркадий Натанович. — А вас, молодой человек, часом не Серёжей Ермоловым зовут?
— Ага, — сказал я, улыбаясь. — Это я.
— Приятно познакомиться, — Аркадий Натанович протянул руку.
— А уж мне-то! — искренне воскликнул я.
Братья засмеялись.
Борис и Антон, чтобы не мешать разговору, деликатно разошлись в стороны.
— Охрана? — понизив голос, осведомился Аркадий Натанович.
— Она, — сказал я. — Без неё никак, увы. Не пускают.
— Профессионалы, — одобрительно заметил старший из братьев. — Вон как сектора осматривают. Каждый — свой.
— Мы тоже к Владимиру Алексеевичу, — сказал Борис Натанович.
— Борис Натанович, ну какое может быть «вы»! — воскликнул я. — Мне пятнадцать лет всего. Прошу обращаться ко мне на «ты», иначе я буду крайне неловко себя я чувствовать.
— Как скажешь, — улыбнулся Борис Натанович.
— А чего это мы стоим? — осведомился старший брат. — Эдак, и замёрзнуть недолго. Апрель в Ленинграде — не самый жаркий месяц.
— Конец апреля, Аркаша, — заметил Борис. — Конец.
— Тем более! — решительно отрезал Аркадий Натанович и направился ко входу.
Мы последовали за ним.
Директор Пулковской обсерватории Владимир Алексеевич Крат уже ждал нас в своём кабинете. Чуть полноватый, с серебрящимися от седины, аккуратно подстриженными остатками волос над ушами, в тёмно-сером костюме и при галстуке человек лет шестидесяти, улыбаясь поднялся из-за стола и пошёл нам навстречу.
— Боря, Аркадий! — воскликнул он радушно, пожимая руки братьям. — А вы, как я понимаю, Сергей Ермолов? — обратился он ко мне.
Охрану мы оставили снаружи.
— Гений — это перебор, — сказал я. — Вундеркинд — да, с этим не поспоришь. Что до гения… История расставит приоритеты. И даст определения.
— История — дама капризная, — заметил Аркадий Натанович, усевшись за стол для посетителей. — Сегодня ей один по нраву, а завтра, глядишь, совсем другой."
"— Не соглашусь, Аркадий, — сказал Владимир Алексеевич. — Точнее, не совсем соглашусь.
