В темноте рванувшийся из кабинета свет мелькнул в глазах Алексея Савельева. Он поднял голову и увидел перед собой бывшего военнопленного, чьи глаза словно полыхали тоской в потухшей дневнике. Ответ он уже готовил — повторение того самого рассказа, который выслушал не раз, отмечая каждую дату и деталь....
Первое, ну что в списке интересного нашел?
Савельев оторопел: он даже не касался листка руками, как Потапыч узнал, что он его читал?
А тот в ответ вдруг фыркнул со смешком:
– Ты же над столом наклонился, чтобы прочитать, а с тебя грязь сыплется с ватника, как с пса дворового. Смотри, – он провел ладонью по столу и показал полоску грязи с кусочками земли, которая осыпалась с верхней одежды Алексея. – Старого опера не проведешь. Я в казарме лежу, а вижу, чем ты тут занимаешься. Так что думаешь, какие мысли появились?
– Не знаю, я же с делом не знаком, – пожал плечами младший лейтенант.
– Хорошо, давай дальше. По поводу листовок. Почему ты агитатора искать не собираешься?
– Да нет же, нет! Собираюсь! Но я имею в виду, что поймать его трудно, три месяца уже над этим лейтенант Горченко бьется. Его надо не искать, а выманивать. Он умеет хорошо скрываться. Поэтому надо попробовать зайти с другого конца! Не нам искать, а самим стать теми, кого немцы ищут.
От глотка спирта внутри у Алексея будто пружина распрямилась. Парень больше не стеснялся командира, а говорил открыто все, что скопилось в голове за день.
А капитан Потапов внимательно слушал каждое слово, не выдавая ничем, что удивлен умом нового сотрудника.
