В темноте рванувшийся из кабинета свет мелькнул в глазах Алексея Савельева. Он поднял голову и увидел перед собой бывшего военнопленного, чьи глаза словно полыхали тоской в потухшей дневнике. Ответ он уже готовил — повторение того самого рассказа, который выслушал не раз, отмечая каждую дату и деталь....
Одна беда – худой как палка.
– А я, отец, немец. И фамилия Аппельбаум, вот так-то. Немец немцу рознь, мы знаешь, какие аккуратисты и хозяйственные. Умеем жить хорошо, так что зря ты ругаешь Гитлера. Может, лучше жили бы, ели хорошо, одежду хорошую носили и ехали бы сейчас на машине, а не на телеге. Немецкие инженеры машины делают на века, к ним все цари российские на обучение ездили.
– Ушли фрицы с земли нашей – и ладно, чего про них говорить, – раздраженно отмахнулся пожилой мужчина.
Ему явно не нравился разговор, а вдохновленный своим удачным притворством контрразведчик постоянно возвращался к разговору о немцах:
– Так вернутся, в листовке написано, что Красная армия скоро сложит свое оружие.
– Вот тут мне, до поворота не надо, – старик вдруг подхватил свою поклажу и прямо на ходу спрыгнул с телеги. Даже не поблагодарив, он ринулся в кусты у дороги, а потом затопал по тропинке, которая вела через заросли к старому мосту.
Владимир торжествующе зашептал:
– Видел, как я удочку закинул? Он сразу побежал!
Но Алексей раздосадованно высказал ему:
– Мы даже его имя не узнали, расспросить толком не успели! Вдруг он видел что-то, а ты насел на него с этими разговорами за власть Гитлера, вот он и сбежал. Надо вопросы задавать, слушать, интересоваться, кто чего видел или слышал про эти листовки.
Владимир насупился:
– Ну я же по легенде действовал, как и договорились. Сам-то ты ни слова не сказал.
– Да, Володя, ты не обижайся.
"Горченко в ответ на инициативу напарника ничего не сказал, только кивнул, внутри все еще полыхала обида от того, что новичок высказал ему свое недовольство, хотя сам в отделе работает всего второй день. Правда, долго обижаться Володя не умел, поэтому, когда они подъехали к крайним избам в Горячем Ключе, он уже позабыл о коротком споре.
