В темноте рванувшийся из кабинета свет мелькнул в глазах Алексея Савельева. Он поднял голову и увидел перед собой бывшего военнопленного, чьи глаза словно полыхали тоской в потухшей дневнике. Ответ он уже готовил — повторение того самого рассказа, который выслушал не раз, отмечая каждую дату и деталь....
Казалось, его напарник ничего не замечал, он с головой ушел в размышления: «Пила хорошая, крепкая, да и топор просто загляденье. Почему немцы при отступлении или оккупации не отняли у нее добротные инструменты? Ведь фашисты тащат все подряд, особенно сейчас, при отступлении, когда армия вермахта уже подрастеряла свою мощь и подготовку. Денег у Гитлера на финансирование нет, кормят, одевают солдат и офицеров все хуже, вот они грабят местных, забирая любое мало-мальски хорошее имущество. Да и вообще, большой дом, качественные инструменты, много построек.
Из раздумий его вывел скрипучий голос:
– Этак вы до утра возиться будете, еле шевелитесь, словно дохлые.
Владимир отозвался на ее ворчание мгновенно:
– Так говорю же, кормят плохо, откуда силы возьмутся? Думаешь, за радость, что ли, побираться да за еду работать?
– Ничего, так оно и должно быть, – неожиданно включился в разговор и младший лейтенант Савельев.
Старуха молча бродила по двору, собирая щепки в металлическое ведро, чтобы потом ими растапливать печь. Она не сказала ни слова, но Володе не надо было даже поворачивать головы, чтобы почувствовать ее внимательный взгляд.
Понятливый лейтенант Горченко мгновенно подхватил инициативу, поняв, куда клонит его товарищ. Он покачал головой и строго сказал:
– Советская власть и не за такое посадит. Уж я-то знаю, отец в лагере из-за фамилии. Как война началась, так сразу забрали энкавэдэшники.
– Ладно, болтай меньше, – оборвал лейтенанта Савельев. – Нам еще назад ехать.
Он все больше сомневался, правильно ли поступил. Солнце уже садилось, на горизонте была багровая закатная полоса, им пора было, согласно легенде, уезжать из Горячего Ключа. План на сегодня они не выполнили, не побывали с обходом в других населенных пунктах и ничего не разузнали о листовках.
