— Простите его, — тихо говорю Хазарову, с невозмутимой физиономией выслушивающему обвинения в свой адрес, — это ребенок…
— Но тот, кто ему это все говорил, явно был взрослее… Так? — Хазаров склоняет голову, и что-то в этом жесте невыносимо знакомое чудится, я даже моргаю изумленно, — кто тебе сказал, что я… изнасиловал твою мать?
— Мама… — мычит сквозь мою ладонь Ванька, злобно вращая глазами.
— Отпусти его, пусть говорит, — лениво машет рукой Хазаров, — я хочу знать подробности.
— Не будет никаких подробностей, — рычит осовбожденный мной Ванька, — нефиг.
— Когда кого-то обвиняешь, пацан, — спокойно отвечает Хазаров, — да еще и в таком… То неплохо бы иметь доказательства…
— Моя мать не врет!
— Это мамка сказала тебе, да? Как, говоришь, ее зовут?
— Тамара, — вступаю я, — Тамара Пересветова.
Хазаров молчит, лицо его нейтрально, а по глазам видно, что вспоминает, перебирает в памяти… И, наконец, мотает головой:
— Не помню такой… Серый, поехали. Адрес говори, — обращается он к Ваньке.
— Твой. С мамкой твоей хочу поговорить…
— А больше ты ничего не хочешь? — шипит Ванька, — не надо с ней говорить! Она о тебе и слышать не может!
— Однако, сказок про меня тебе наплела…
— Это не сказки! Она не врет!
— Послушайте, — вступаю я торопливо, — понимаете, у нас сложная ситуация… И у его мамы нас могут… Его могут ждать… Опасные люди…
Хазаров усмехается опять, и его белый ровный оскал похож на звериный:
— Правда? Опасные? Серый, слышал?
— Ага, — ржет за рулем Серый, — памперсы надо не забыть надеть!
Я перевожу взгляд с веселящегося водителя на серьезного Хазарова и выдыхаю…
Ну, ситуация стронулась с тупиковой точки, это уже хорошо…
На подъезде к бывшей въетнамской общаге Ванька начинает заметно нервничать. Он, собственно, и до этого не сильно спокойный сидел, ерзал, дулся, бросал на Хазарова злобные, жутко кровожадные взгляды, заставляя меня буквально обмирать от волнения и дурных предчувствий еще одного скандала. Очень уж Ванька непримиримым засранцем оказался, прямо с места же не сдвинешь… Ляпнет сейчас что-то вообще неприемлемое, и все, выкинут нас из машины на полном ходу… Есть, все же, вещи, которые ни один человек терпеть не будет, даже самый выдержанный. А Хазаров, несмотря на общее впечатление спокойствия и даже какой-то монолитности, на мой взгляд, вообще не выдержанный… Есть в нем что-то, оторопь вызывающее и заставляющее в его присутствии относиться предельно аккуратно к своему поведению и своим словам.
