Но это взрослого человека касается, а ребенок же — это вообще другое, тем более такой, как Ванька, уже показавший, какая он бомба с часовым механизмом. Не поймешь, когда рванет и что из всего этого получится…
Хорошо, что Хазаров вообще, казалось, на его взгляды и вызывающее поведение внимания не обращал. Спокойно смотрел в окно, даже задумчивость какая-то появилась в непроницаемом лице.
Не то, чтоб я наблюдала активно, но посматривала. Чуть-чуть.
Очень уж ситуация в машине сложилась напряженная, и Хазаров вообще никаких движений не делал для ее разрешения.
Несмотря на это, половину дороги я всерьез прикидывала, какими словами рассказать ему о нашей с Ванькой беде. Раз уж шанс такой хороший, зачем его упускать?
И даже рот раскрывала… Но затем, взглянув на мрачное лицо Хазарова, отказывалась от этой идеи. Да и не представляла, что именно сказать, с чего начать…
В итоге трусливо отложила разговор на потом. Вот выяснится, что Ванька прав, и сразу повод найдется…
А если выяснится, что Ванька не прав… Тогда другими словами будем пытаться, другим поведением. Давить на жалость, например…
В принципе, я готова была и к этому, потому что так и не придумала, как вывернуться из происходящего своими силами. Ну не прятаться же все время, в самом деле!
Мне на смену завтра, у меня своя жизнь, работа, и никакой готовности, а, главное, желания, это все терять… Непонятно, по какой причине.
А тут… Даже если Хазаров не отец Ваньки, то что помешает ему просто помочь? Ну есть же в нем что-то человеческое, раз решил проверить информацию?
Да и взгляды бросал всю дорогу на Ваньку такие… своеобразные… Если я хоть что-то понимаю, интерес в нем мы смогли разжечь, а это уже много.
Ванька суетливо посматривает то на непроницаемое лицо Хазарова, то в светящиеся окна общаги, прикусывает губу, ерзает, а затем все же не выдерживает:
— Мать со смены с утра пришла сегодня… Спит, наверно…
— Ничего, разбудим, — невозмутимо отвечает Хазаров.
Хазаров никак больше не комментирует, а Ванька краснеет, замолкая и тяжело вздыхая.
И я в этой ситуации ничем ему помочь не могу, к сожалению.
То, что Тамара уже с утра на жоре и вообще саму себя может не вспомнить, а не то, что мужика, с которым десять лет назад что-то у нее было, пусть и, по ее словам, неприятное — очень даже вероятное развитие событий.
Как и то, что Ваньке сейчас уже безумно стыдно и неловко, и не хочется, чтобы кто-то, а тем более Хазаров, видел мать в таком состоянии.
