Автор
В холодной больнице, где воздух напоминал сухой песок, он жаловался на отсутствие молока и нежился в одиночестве. Его тело перешло из одной остроты боли в другую, заставляя меня размышлять о чужом мире, где такие обычные вещи как молоко не имеют значения. Этот рассказ раскрывает драматичную историю, где каждое слово служит ярким свидетельством страха и надежды в изолированной атмосфере кризиса....
Он бы повез меня на городской пляж, и мы бы гуляли, и волны лизали бы наши босые ноги, смывая следы на темном песке. Затем мы бы нашли ресторанчик в центре с летней террасой. Ведь в конце мая, то у нас-то тепло! Сидели бы, держась за руки, рассматривая неспешно текущую людскую толпу, вдыхали запах цветов, ароматы латте и горького шоколада из ближайшей кофейни. А после того, как поняла, что у нас все серьезно, позвала бы его домой, в небольшую квартирку на третьем этаже, что досталась от родителей. Свечи в спальне, задернутые тяжелые темные шторы, чтобы не смущать жильцов из дома напротив.
Ой! Что-то я совсем не о том думаю! Видимо, хорошо головой приложилась.
Немного повздыхав над судьбой, я намазала саднящую скулу чудодейственным средством мамы Ниссы и решила не забегать вперед.
Меня разбудили негромкие голоса. Открыла глаза. На улице стемнело, комнату освещал лишь огонь в очаге и лучина в углу комнаты. Судя по запаху, нас ждал праздничный ужин — мясо с пряностями в этом доме большая редкость. Нисса что-то помешивала в котле большой деревянной ложкой. Огонь бросал странные тени на морщинистое лицо и растрепанные седые волосы, делая ее похожей на Бабу-Ягу.
Перевела взгляд на Бэка. Он сноровисто орудовал ложкой, поглощая недоеденный мною суп.
— Всем привет, — пробормотала я и села.
