Автор
В холодной больнице, где воздух напоминал сухой песок, он жаловался на отсутствие молока и нежился в одиночестве. Его тело перешло из одной остроты боли в другую, заставляя меня размышлять о чужом мире, где такие обычные вещи как молоко не имеют значения. Этот рассказ раскрывает драматичную историю, где каждое слово служит ярким свидетельством страха и надежды в изолированной атмосфере кризиса....
Это поможет развеять мою грусть.
— Бэк! — строго произнесла мама Нисса. — Не забывай, что Эиринн — моя дочь.
— Я помню, — многозначительно ответил он, заглядывая в вырез моего платья.
Ай, да черт с ним, пусть пялится! Есть хотелось до ужаса.
Нисса протянула нам с Бэком по деревянной ложке. Разломала серый хлеб, положила в глиняную тарелку, поставила на середину стола.
— Давайте начнем! Во славу Богини Бригиты, сегодня — ее день! — сказала она. Пробормотала что-то, смахивающее на молитву, и мы принялись за суп, который оказался невероятно вкусным.
После ужина женщина разлила молоко в глиняные кружки.
— Спасибо, — икнул Бэк. — Очень вкусно!
Я собрала грязную посуду, прополоскала в большом корыте и вытерла куском ткани, который больше остальных походил на полотенце.
Мама Нисса наблюдала за мной с улыбкой. Может, я что-то не то делаю? Бэк тоже время не терял, его взгляд шарил по моей фигуре, останавливаясь на наиболее выпуклых местах, которых, впрочем, было не так уж и много.
— Вот что, девочки! — предложил он. — Вы пока собирайтесь, а я еще немного прогуляюсь.
Закончив хозяйственные дела, я села на лавку, чувствуя, как после сытного ужина клонит в сон. Мама Нисса расчесывала светлые с проседью волосы, заплетая косы.
— А… как праздник Святой Бригиты прошел? — неопределенно спросила я, чтобы разогнать повисшую тишину. — Были ли люди достаточно щедры?
— Сегодня хорошо подавали, — ответила Нисса.
Она выловила со дна корзины полотняный мешочек, обвязанный кожаным ремешком. Развязав, высыпала монеты на стол. Под ее одобрительным взглядом я стала разбирать деньги этого мира. В основном монеты были круглые, темно-коричневого цвета. Бронза? Медь? Но попадались разрезанные, а может, разрубленные острым мечом половины и четвертинки.
На каждой из монет был вытиснен профиль худого сердитого мужчины в высоком остроконечном шлеме.
