В десять летней давности, святая Ассанта дрожала под громом. Теперь это место наполняется неожиданным страхом и опасностью, как в тот день, когда девочка спряталась в укрытии от хлынувшего проклятой бури. Вместе с тем, город на краю света готовится к неведомому пришествию, переполненному драконами и чужаками....
Бесс отправил коня далеко вперёд, к обозу с вещами и прочим скарбом, что двигался намного быстрее королевского дормеза. И оставив его неболтливому слуге, скрылся в чаще. А уже оттуда, распугав стаю скворцов, решивших заночевать в зарослях камыша, взвился в небо огромной птицей.
Туда, где такой ясной лунной ночью его так хорошо было видно с земли. Где ни одно облачко не нарушало торжественного хоровода мерцающих звёзд.
Он лишь слегка притормозил перед большим домом, украшенным по Пелеславским традициями резными ставнями и фигуркой петуха на коньке, что должна бы защищать дом от злого духа.
Со звоном разлетелись по полу стёкла. Разбитым в щепки, искорёженным деревянным скелетом осталась лежать на чердачном полу рама. Двери повезло оказаться не сорванной с петель, но только потому, что она была не заперта, когда, приняв свой обычный вид, Бесс побежал вниз.
Разбудил Мину, спавшую на придвинутом вплотную к двери диванчике.
Приложил палец к губам. Молодец девчонка, тут не то что какой-нибудь похотливый мужик, вооружённый отряд падёт на подступах к спальне Анны.
Но для него запертую на ключ снаружи дверь тихонько открыли.
Он так волновался, что сердце ухало в груди кузнечным молотом. А может это просто после полёта и всех этих трансформаций.
— Сейчас, сейчас, девочка моя, — сел он на стоящий у кровати стул.
— Бесс, — снова прошептала она, мокрая, измученная, метаясь по подушке.
Проклятое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, но он не мог себе позволить такую роскошь, как медлить.
— Потерпи, моя смелая, сильная девочка. Сейчас станет легче, — аккуратно сдирал он с её горячей, невозможно горячей руки перчатку. — Клянусь, я убью того, кто подсунул тебе этот камень, — заскрипел он зубами, лишь глянув на её опухшие, воспалённые, словно заново покрытые коркой ожога пальцы. Прижался к ними губами. И закрыл глаза, вбирая, впитывая в себя её боль.
Он перецеловал каждую фалангу, каждый ноготок каждого пальчика. Он приложил к губам её ладонь. И замер, не дыша.
""Только не вдыхать, не вдыхать её запах"", — уговаривал он себя и не мог, набрал полные лёгкие и не хотел выдыхать.
— Бесс, — тихонько позвала Мина.
Он кивнул, понимая, что пора. Его незапланированная посадка перебудила всю округу. Слышались взволнованные голоса и по двору уже мелькали огоньки фонарей.
