Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ваня живет со мной, — ну грех не воспользоваться! — документы о совместной опеке, график ваших встреч… — и, отвечая на удивленный взгляд Хазарова, добавляю, — я не собираюсь вас ссорить… Когда-нибудь он будет готов к разговору… Если тебе будет, что ему сказать…
Хазаров молчит, пальцы, переплетенные под подбородком белеют, выдавая, насколько он напряжен сейчас. И это, да еще, пожалуй, тщательно контролируемое безумие в зрачках, указывают на то, что он в любой момент может сорваться… Разметать все вокруг… От осознания близкой опасности становится горячо, испарина выступает, но не могу сейчас даже отклониться, отвести взгляд от его глаз… Показать слабину.
Молчание наше длится и длится, безмолвный поединок… Кто выиграет? Не знаю. Но биться буду до конца.
— Ты же понимаешь… — наконец, тяжело роняет он, — что я могу… заставить?"
"— Можешь, — киваю я, ощущая, как холод теперь, в противовес жару, ползет по ногам. Именно в этот момент решается наша с Ванькой судьба. Именно в этот момент Хазаров на полном серьезе прикидывает варианты, из которых самый реальный — просто силой утащить меня и Ваньку к себе в дом, оставить там… И никто ему ничего не скажет! Никто не запретит! У такого человека просто нет границ! И сейчас мне важно подобрать такие слова, чтоб отвернуть его от этой сладкой в своей простоте и вседозволенности идеи, потому, мысленно выдохнув и собрав все силы, продолжаю, — но в этом случае ты получишь вместо сына — врага, который однажды вырастет с этой яростью и… А это твой сын.
— А ты? Ты будешь выбирать?
Я понимаю, о чем он. И удерживаю дрожь теперь уже страха сказать что-то не так… Соврать? Успокоить его для того, чтоб получить желаемое?
— Нет, — не буду я врать, не буду выкручиваться. Мы с Ванькой не должны этого делать. — Я не буду выбирать, Тагир. И больше никогда… Ничего не позволю.
Он смотрит на меня долгие минуты, затем молча встает и выходит из сестринской.
В открытую вдерь тут же залетает моя сменщица, полная эмоций и любопытства, но я не способна ответить ни на один ее вопрос.
Сижу, уставившись в одну точку, и прокручиваю в голове произошедшее: глаза Хазарова, его слова : “Я за тобой смотрел… И ждал…”, “Я считал тебя тварью продажной… И все равно…”, “Ты же понимаешь, что я могу заставить?”...
Боже… Как же выбираться-то из этого всего? Как же?..
