Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
На мой скептический взгляд последовали обиженно поджатая губа и уверения, что «точно хорошо… ну… иногда плохо».
Припозднился, потому что у приятеля заигрался в видеоигру. И время не заметил.
Вполне логичная история для мальчишки десяти лет.
Болтать с ним легко и не напряжно, хотя я не особенно люблю детей, на самом деле.
Всю жизнь живу одна, с тех пор, как бабушка с дедушкой умерли.
И в последние годы, особенно после детдома, кайфую просто от одиночества.
И не надо мне никого, хорошо так, когда никто в спину не дышит, разговорами не отвлекает.
После шести лет в детдоме – это прям ценно очень.
Работа у меня адская, но я ее люблю. И не представляю, что могла бы, например, выйти замуж, там, детей завести… Не хочу.
А, так как реанимация у нас взрослая, детей везут в детскую сразу, то я и по работе с ними не сталкиваюсь. Опыта мало, короче говоря.
И потому с Ванькой-встанькой разговариваю, как привыкла, по-взрослому, не делая скидок на его возраст и прочее. И он, похоже, это оценил и даже уважением ко мне проникся… Ну, я так думаю.
Подъезд общаги , естественно, не оснащенный лавочками и прочими вещами, удобными для постоянного сидения и воздействия на нервы жителям, выглядит мрачновато.
Фонарь снаружи не горит, внутри, насколько можно видеть по лестнице – тоже света нет.
— Ну, ты иди, — шмыгает Ванька, — тут я сам уже.
Я еще раз смотрю на черные окна подъезда, потом решаю:
— Давай, до квартиры доведу уже. А то телефона у тебя нет, мало ли, какой утырок на лестнице встретится…
— Ага, — резонно возражает Ванька, — а обратно сама пойдешь по темнотище, тоже мало ли кто встретится… у нас тут полно…
— За меня не бойся, — успокаивающе подмигиваю я, — я – везучая.
— Ага… — опять хмыкает Ванька, затем косится на черный подъезд… И кивает.
А я, смиряя неуместную жалость, остро резанувшую по сердцу, первой открываю дверь.
— Какой этаж?
— Пятый… Лифт не пашет уже третий месяц…
— Весело…
Мы идем, болтая довольно громко, чтоб разогнать черноту и прячущихся в ней вурдалаков.
Я подсвечиваю фонариком ступени.
Как они тут живут?
И Ванька каждый день тут ходит?
Не твое дело, Ань. Не твое.
Сколько их тут, таких вот? Всех не пожалеешь… Тебя никто не пожалел.
Мы доходим до пятого, останавливаемся у ветхой двери, обшитой дермантином.
— Ну все, я дальше сам, — поворачивается ко мне Ванька, — спасибо, Ань… Ну, короче…
— Да все путем, — успокаиваю я его, параллельно вызывая в приложении такси.
