Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Тамара затихает, затем со стоном садится на диване, вытирет лицо ладонями. Я перестаю держать голову Ваньки, но предусмотрительно не отпускаю его. Придерживаю, поглаживаю ободряюще по худой спине.
— Говорить можешь? — все так же безэмоционально и сухо спрашивает Хазаров.
Тамара кивает, неожиданно принимается икать, и Серый, моментом сгоняв опять на кухню, выдает ей кружку с водой.
Мы ждем, пока Тамара попьет, и в комнате слышны только сиплое дыхание ее, булькание воды в кружке и равнодушное тиканье дешевых настенных часов советской сборки.
— Как мы с тобой познакомились? — опять задает все тот же вопрос Хазаров.
— Я у тебя работала, — отвечает Тамара, усмехаясь, — служебный роман…
— Я тебя не помню, — коротко роняет Хазаров, — совсем.
— Ну… Я чуть-чуть изменилась, да, — отворачивается Тамара, — тогда красивая была… У всех слюни капали…
— Где ты на меня работала? — перебивает ее Хазаров."
"— В “Трех топорах”, — Тамара, кряхтя, принимается сползать с дивана, халат бесстыдно задирается, обнажая синюшные бедра, и мне опять хочется отвернуть от этого зрелища Ваньку.
Хазаров опять смотрит на Серого, и тот притаскивает с кухни початую бутылку пива.
— Ей не надо сейчас спиртное, — вмешиваюсь я, — у нее организм переполнен токсинами, ей необходимо от них избавиться, а не травиться еще сильнее…
— Ты врач? — спрашивает Хазаров без особого интереса, и я неопределенно пожимаю плечами:
— Нет… Медсестра в реанимации…
После этой фразы Хазаров удостаивает меня еще парой секунд своего внимания, а затем опять возвращается к Тамаре.
А Тамара, жадно глядя на бутылку, протягивает требовательно руку. И Серый, покосившись сначала на меня, а затем на индиффирентную рожу Хазарова, отдает ей пиво.
Я только взгляд отвожу, едва удерживаясь, чтоб плечами не пожать. Настаивать на своей правоте я не собираюсь, бесполезное это дело, давно уже убедилась.
Хазаров терпеливо дожидается, пока Тамара выпьет пива, и приказывает:
— Говори.
— А чего говорить-то? — матери Ваньки после пива заметно легчает, она усаживается поудобнее, словно невзначай задирая короткий подол халата еще выше, смотрит на Хазарова с усмешкой.
