Ставка «Вольфшанце» готовилась к приезду рейхсканцлера в реконструированном штабе близ Растенбурга. Но даже сухой климат Восточной Германии не мог укрепить здоровья Гитлера, предпочитающего спокойствие и комфорт. Начало войны подавляло уверенность главы рейха в победе, хотя он знал, что это лишь вопрос времени......
Настроение пассажиров он научился понимать сразу и потому лишний раз с разговорами к Романцеву не лез. То, что капитан был не в духе, было видно сразу.
Так и ехали до самого штаба – не проронив ни слова. Уткнувшись в окошко, Тимофей Романцев целиком ушел в себя.
«А как же Зоя?»
Самое ужасное, что он никогда бы ее больше не увидел.
* * *Вернувшись в расположение Девяносто первого стрелкового корпуса, Романцев сразу же направился к полковнику Русовому.
За чаем Тимофей рассказал о своей встрече с Силицким, о том, как буквально за несколько минут до обстрела забрал у него фотопленку и вышел из блиндажа.
– Мы находимся на войне, а значит, можем погибнуть в любую минуту, – сочувствующе проговорил полковник. – К смерти нужно быть готовым всегда.
– Все так, товарищ полковник, – согласился Романцев. – Я ведь в военную контрразведку с передовой пришел.
– Мне это известно. В нашем деле человек с боевой закалкой ценится вдвойне. Пленку посмотрел?
– Посмотрел. На ней женщина с двумя детьми.
– То, что нужно.
– Слушаюсь, товарищ полковник!
– Иди пока к себе, успокойся немного. Тебе его приведут.
Романцев вернулся в свой кабинет, оказавшийся в этот час пустым. Соседа вызвали в штаб армии. Так даже лучше. Есть возможность сосредоточиться, ничто не должно указывать на недавние переживания.
"Для верности, чтобы смыть следы недавних переживаний, Тимофей Романцев освежился колодезной водой.
