Ставка «Вольфшанце» готовилась к приезду рейхсканцлера в реконструированном штабе близ Растенбурга. Но даже сухой климат Восточной Германии не мог укрепить здоровья Гитлера, предпочитающего спокойствие и комфорт. Начало войны подавляло уверенность главы рейха в победе, хотя он знал, что это лишь вопрос времени......
Романцев взял у сержанта каску, подвязал ее под подбородком. Он даже не мог вспомнить, в какой именно момент она слетела с его головы. Понемногу стали просачиваться звуки, уже более отчетливо он различал речь, вслушивался в разговор.
В самом центре взорванного блиндажа лежало туловище полковника, наполовину присыпанное землей. Зафронтовой разведчик, так и не успевший снять с себя немецкое обмундирование, лежал в левом углу блиндажа; его грудь была придавлена огромным расщепленным бревном. Больше никого не распознать.
Будто угадав его мысли, боец, стоявший рядом, горестно произнес:
– Прямое попадание. После такого никто не выживает. Взрывная волна их в клочья разорвала.
Вокруг блиндажа были разбросаны тяжелые бревна, поломанные, словно спички.
Тимофей Романцев посмотрел вверх. На него глянуло стоокое серое небо, тяжело нависшее прямо над головой. Дождь будет. Скорее всего, проливной. Мимоходом подумалось: задержись он в блиндаже хотя бы на минуту, лежал бы сейчас среди этих трупов.
В душе образовалась гнетущая пустота. Ее требовалось чем-то заполнить хотя бы каким-нибудь необязывающим разговором. Словоохотливость бойцов после артиллерийской атаки можно объяснить только этим чувством. Кто следующий?.. Каждый из них думал об одном: кто знает, может, за ближайшим поворотом стоит она, проклятущая, и, засучив рукава, готовится к кровавой жатве?
– Всего-то один снаряд, – не обращаясь ни к кому, произнес капитан Романцев.
"– А здесь такое нередко случается, – как-то уж чересчур оживленно подхватил стоявший неподалеку сержант, будто ждал от капитана подобного утверждения. – Вроде бы тишина. Порой думаешь: неужели здесь передовая? А потом как начнут лупить из пулеметов, как начнут шарахать из всех орудий! А бывает и так: тихо вокруг, как у нас в деревне… А потом – бац – выстрел! И человека нет.
