Ставка «Вольфшанце» готовилась к приезду рейхсканцлера в реконструированном штабе близ Растенбурга. Но даже сухой климат Восточной Германии не мог укрепить здоровья Гитлера, предпочитающего спокойствие и комфорт. Начало войны подавляло уверенность главы рейха в победе, хотя он знал, что это лишь вопрос времени......
От прежнего полковника осталась только прямая спина.
В тщательно построенной «обороне» полковника Коха образовалась значительная «брешь». Утехин непременно ее использует. Следует сыграть на ненависти и возможности хоть как-то отомстить своим противникам, пусть даже руками своих врагов.
Полковник Утехин продолжал:
– Кальтенбруннер в последнее время готовил какие-то серьезные диверсии против Советского Союза? Только не нужно отпираться и делать вид, что вы ничего не знаете. Вы не последний человек в управлении и должны были об этом слышать.
Взгляды присутствующих были устремлены на полковника. Перешагнув черту, отделявшую предательство от долга, он относился к своей судьбе равнодушно. Единственное, что в нем еще подпитывало остаток сил, была месть. Кто-то же должен ответить за унижения, что выпали на его долю в последние месяцы.
Под скулой у полковника Коха просматривался багровый широкий рубец, наспех заштопанный, криво уходящий под поднятый воротник. Не иначе как осколочное ранение – просто чудо, что раскаленный кусочек металла не распорол ему горло.
Служба на Восточном фронте не прошла для него бесследно. За это время он многое успел передумать. Обстреливаемые минометами траншеи – это не парадные марши на Александерплатц.
В бледно-голубых глазах Коха блеснула решимость – ему было что сказать.
– Kürzlich in der Abwehr, für mich lief nicht alles gut… Ich wurde aus den Fällen entfernt. Ich habe keine wichtigen Entscheidungen getroffen. Vor kurzem gehört gehört, über die Operation von Friedrich.
– С чего вы так решили? – спросил полковник Утехин, в упор посмотрев на Коха.
Говорил тот быстро, старший лейтенант едва успевал переводить:
– Когда я уже садился в поезд, то вспомнил, что позабыл в кабинете на столе семейную фотографию. Оставлять ее в управлении я не пожелал: то, что для меня дорого, для других всего лишь клочок бумаги. Ее просто швырнут в мусорную корзину.
Полковник Утехин внимательно выслушал перевод, после чего сдержанно заметил:"
"– Вы многим рисковали, когда решили вернуться обратно. Вы ведь должны были находиться со своей частью, не так ли?
Старший лейтенант перевел:
– Да, это так.
