В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
– Мы сможем продолжить расследование и в то же время попросим французов обеспечить твою безопасность. Мне вовсе не понравились угрозы того клоуна…
– А если окажется, что я ошиблась, и Квазимодо вовсе не сын Моник? – Алиса выглядела уставшей и обеспокоенной, и Олегу вдруг подумалось, что все эти хождения по снам даются ей вовсе не так легко, как пытается показать девушка. Наверняка это отнимает у нее силы, причем немалые.
– Ты же все равно попытаешься ей помочь. Да и нам сейчас очень нужна помощь. Даже не сомневайся.
Представитель Моник Аль-Каддур позвонил уже через час, и они быстро договорились.
Встреча произошла в уютном номере маленькой гостиницы в самом центре города. Неприметный подъезд старинного двухэтажного дома, ажурный кованый козырек над ним, крохотная, потемневшая бронзовая вывеска, огромная витрина парикмахерской на первом этаже. Если не знать, что это дорогой отель, пройдешь мимо и не заметишь.
Месье Граббе, «… нет-нет, что вы, господа, просто Серж, пожалуйста!», занимал солидный трехкомнатный номер на втором этаже.
– Госпожа Моник, простите, мадам Аль-Каддур, давно беспокоило то, что произошло с ней в клинике, однако она не верила, что плод был… как это называется по-русски?.. живым…
– Жизнеспособным, – подсказала Алиса.
– Да, жизнеспособным… Поэтому до вашего появления мы лишь пытались навести кое-какие справки в клинике, но вторично получили однозначный ответ, что плод мертв. Потом возникаете вы со своей странной историей. Госпожа Моник вам поверила, но если выяснится, что все это розыгрыш или что-то похуже… – Серж обвел обоих взглядом, позволяющим понять окончание фразы без всяких слов.
– Это не розыгрыш и тем более не ловушка, – ответил Олег сухо, – но если вы нам не верите, то можете действовать без нас.
Алиса умоляюще взглянула на него. Олег и сам понимал, что помощь французов не будет лишней, но не ответить на вызов не мог.
– Почему же, я тоже вам верю, – месье Граббе кивнул. – Вы уже взрослые люди, и я напомнил вам об ответственности за свои поступки и о серьезности происходящего. Чтобы между нами не было недоразумений, сразу добавлю, что действую целиком в интересах мадам Моник. Если мы поняли друг друга, переходим к следующей части.
