В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
– А при чем здесь Алиса? – Олег решительно преградил ей дорогу, и мама все же подняла на него полные печали глаза.
– Она непростая девочка, пойми, Олежка, я чувствую, что из-за нее у тебя могут быть неприятности. Просто поверь моему сердцу…
– Ты говоришь ерунду! – оборвал ее сын. – И схватили тебя вовсе не из-за Алисы и не из-за Квазимодо.
– Я знаю, – она медленно провела рукой по его волосам и просительно заглянула в глаза, – но пообещай, что станешь беречь себя. Твой отец… в нем не было ни капли романтики, стопроцентный прагматизм увлеченного своими идеями ученого… он бредил работой и никогда, даже в самые счастливые мгновения жизни, не принадлежал мне безраздельно.
– Ты о чем?! – Олег с досадой почувствовал, что краснеет.
– А ты не увлечен ею? Совсем не увлечен?
Теперь настал его черед отвести взгляд и уставиться в землю.
– Подумай. Очень хорошо подумай обо всем, – попросила мама и ушла в дом, оставив его на улице.
Олег постоял немного, слушая, как скрипят на студеном ветру ветви деревьев. Голова была похожа на бурлящий котел. Разговор с мамой затронул какие-то тонкие струны, Олег вовсе не хотел, чтобы они были затронуты…
Наконец, чтобы не думать, он тоже вошел в дом и сел за ноутбук, продолжив расшифровку архивов, скачанных из секретной лаборатории. Это был превосходный шанс отвлечься.
Среди документов попалась папка, содержащая в себе досье клиенток профессора. Похоже, здесь можно отыскать что-то интересное.
– У меня отличные новости! – объявил француз прямо с порога. – Мои люди нашли цирк мутантов. Пора схватить этого вашего клоуна и побеседовать с ним пристрастно. Ты со мной?
– Конечно! – Олег поспешно вскочил. Папка с информацией никуда не денется, а вот к клоуну-мутанту у него имелись собственные счеты.
Моник, Квазимодо и мама Олега остались в доме, а Серж со своими людьми и Алиса с Олегом на двух джипах поехали разбираться с помощниками профессора.
Знакомые дико расписанные фургоны стояли на напоминающей свалку заброшенной стоянке, и холодный осенний ветер гонял вокруг мусор и пожухшие мертвые листья.
«Зима на пороге», – подумалось Олегу, когда он шагнул из теплого, хорошо пахнущего нутра машины на промозглый ноябрьский воздух.
Откуда-то навстречу им скользнула едва заметная в наступающих сумерках тень.
