В темном цирке-кошмарах женщина теряет свою маленькую жизнь среди повседневной суеты. Глубокая тьма освещается только извивающимися люминесцентными лампами, создавая мрачную атмосферу. Ее глаза — последние вибрации жизни — светятся от ужаса и боли.
Неужели она опять впала в транс? Знал же он, что добром хождение по снам не закончится! Оно не идет ей на пользу, но Панова не жалеет себя. Словно специально!..
Девушка вздрогнула, моргнула и наконец посмотрела на Олега. Осознанно посмотрела.
– Нам нужно срочно возвращаться! – крикнула она испуганно. – Там беда! Серж, пожалуйста, не теряйте ни секунды!
* * *Проникнуть в дом оказалось парой пустяков. Высокий забор даже не замедлил движения его гибкого, отлично натренированного тела. Карлик перемахнул его не заметив.
Пнув по пути мертвого часового, карлик открыл засов на воротах, но распахивать створки пока не стал: с теми в доме он справится сам, зачем заранее поднимать панику.
Обойдя дом, он обнаружил удобное для подъема место, подпрыгнул, ухватившись за ветку, и тут же встал на ней на ноги: тяжелая цирковая подготовка сослужила, как всегда, добрую службу. Столь же легко он оказался на следующей ветке. Чердачное окно было закрыто. Добраться до него с дерева стало бы проблемой для обычного человека.
Чердак пах пылью и сыростью. Сразу чувствовалось, что долгое время дом стоял заброшенным.
Без интереса оглядевшись, карлик скользнул по лестнице вниз.
Первая женщина оказалась в небольшом кухонном помещении. Она мало интересовала карлика, пусть люди профессора заберут ее сами, когда придет время.
Он бесшумной тенью двинулся дальше. В комнате были те, кто интересовал его гораздо больше: такой же, как он сам, ущербный уродец и красивая, пахнущая дорогими духами женщина.
Вот и сейчас ноздри его вздрогнули, втягивая знакомый манящий запах, а зубы едва слышно скрипнули.
Француженка сидела у кровати, склоняясь над безобразным ребенком, и бормотала что-то певучее, от чего в глубине нутра Гуттаперчевого скрутилась тугая пружина, а дыхание затруднилось.
Она наклонилась, гладя ребенка по голове, и кровь вскипела от бешенства.
