Автор
Внутренние пятна не исчезают при каждом напитке. Я смотрю на двух мужчин: мистера Джереми Рубенаса — корявого черноволосого и скучающего, а также другого непонятного мне существа. Оба стянуты как-то особенным путем, что создает неловкую обстановку в комнате.
Все еще окровавленный нож был в моей руке. Я обтерла лезвие о его губы, и он не отдернул их. Он поверил.
– Кровью и сталью возвращаю я тебя в могилу твою, Эндрю Дугал. Почий в мире и не ходи более.
Зомби лежал, вытянувшись, на холме из цветов. Они сомкнулись над ним, как зыбучий песок, и вновь его могила поглотила его.
Мы стояли еще минуту на опустевшем кладбище. Только слышался ветер в верхушках деревьев и последние в году сверчки пели грустную песню. В “Паутине Шарлотты” сверчки поют: “Лета уж нет, больше уж нет.
Вдруг они затихли, будто кто-то их выключил. Я задержала дыхание, прислушиваясь. Ничего, кроме ветра, но... И вдруг у меня плечи напряглись до боли.
– Ларри!
Он повернул ко мне свои невинные глаза:
– Что?
В трех деревьях от нас налево на фоне луны мелькнул силуэт человека. И уголком правого глаза я тоже уловила движение.
– Господи, что случилось? – У Ларри глаза полезли на лоб. Но говорил он хриплым шепотом, не выдавая нас. Молодец.
Я начала подталкивать его к машинам, медленно, спокойно – два местных аниматора закончили ночную работу и отправляются на заслуженный дневной отдых.
– Там люди.
– Они пришли за нами?
– Скорее за мной.
– Почему?
Я покачала головой:
– Времени нет объяснять. Когда я скажу “беги”, беги к машинам что есть духу.
– Откуда ты знаешь, что они собираются на нас напасть?
В его глазах сильно стали заметны белки. Теперь он их тоже видел. Приближающиеся тени, люди из тьмы.
– Откуда ты знаешь, что они не собираются на нас напасть? – ответила я вопросом.
– Хороший подход, – ответил он.
Дышал он неглубоко и быстро. Мы были футах в двадцати от машин.
– Беги!
– Чего?
Голос его был удивленным.
Я схватила его за руки и дернула к машинам. Пистолет я держала дулом к земле, все еще надеясь, что те, кто там, в темноте, не ожидают пистолета.
Ларри бежал уже самостоятельно, пыхтя от страха, от курения, а еще, быть может, он не пробегал каждое утро четыре мили.
Перед машинами появился человек, поднимая большой револьвер. Браунинг уже взлетал в моей руке, и я выстрелила раньше, чем успела взять прицел. Дуло полыхнуло во тьме яркой вспышкой.
