Автор
Внутренние пятна не исчезают при каждом напитке. Я смотрю на двух мужчин: мистера Джереми Рубенаса — корявого черноволосого и скучающего, а также другого непонятного мне существа. Оба стянуты как-то особенным путем, что создает неловкую обстановку в комнате.
Никогда я еще не видела здесь такой толпы. Эдуард стоял рядом со мной в длинном черном плаще с маской мертвой головы. Смерть, одетая смертью, – правда, забавно? Еще у него был привязанный к спине огнемет, пистолет “узи” и одно небо знает, что еще. У Ларри вид был бледный, но решительный. У него в кармане лежал мой короткоствольник. Об оружии он понятия не имел, и короткоствольник был всего лишь на всякий случай, но в машине он оставаться не стал. На следующей неделе, если будем живы, поведу его в тир.
Мимо нас прошла женщина в костюме птицы, обдав нас запахом духов и перьев.
Была ночь Хэллоуина в “Цирке проклятых”, и все было возможно.
К нам подошла стройная женщина, на которой не было ничего, кроме бикини и очень искусной маски. Ей пришлось подойти вплотную, чтобы заглушить рокот толпы.
– Жан-Клод послал меня привести вас.
– Кто вы такая?
– Рашида.
Я покачала головой.
– Рашиде два дня назад оторвали руку. – Я уставилась на нетронутую плоть ее руки. – Вы не Рашида, этого не может быть.
Она подняла маску, показав лицо, и улыбнулась.
– Мы быстро исцеляемся.
Я знала, что у ликантропов раны заживают быстро, но ведь не так быстро и не такие раны. Век живи – век учись.
Мы пошли в толпу за ее качающимися бедрами. Я левой рукой поймала руку Ларри:
– Не отходи от меня ни на шаг.
Он кивнул. И я пошла через толпу, держа его за руку, как ребенка или любовника.
Эдуард шел за нами по пятам. Безмолвный, как его тезка, надеясь, что вскоре кого-нибудь убьет.
Рашида вела нас к большому полосатому цирковому шатру. Как я понимаю, к кабинету Жан-Клода. Человек в соломенной шляпе и полосатом пальто заступил нам дорогу:
– Извините, все билеты проданы.
– Перри, это я. А со мной те, кого Жан-Клод велел привести.
Она ткнула большим пальцем в нашу сторону."
"Человек отошел в сторону, полог приподнялся и пропустил нас. У него над губой была полоска пота. Да, было жарко, но пот этот был не от жары. Что же твориться там в шатре? Не может быть, чтобы что-то слишком плохое, иначе они не впустили бы толпу зрителей. Или… впустили бы?
Огни сверкали ярко и горячо. Мне стало жарко под свитером, но я его не сняла. Терпеть не могу, когда люди пялятся на мой пистолет.
