Автор
Внутренние пятна не исчезают при каждом напитке. Я смотрю на двух мужчин: мистера Джереми Рубенаса — корявого черноволосого и скучающего, а также другого непонятного мне существа. Оба стянуты как-то особенным путем, что создает неловкую обстановку в комнате.
Он наклонился ко мне, насколько допускал ремень безопасности, и улыбался тоже, но что-то было в его глазах или в его позе, что говорило о том, что он серьезен. И ему интересно, что я скажу.
– Я аниматор, – ответила я.
Он со стуком сомкнул ладони, заехав левым локтем по спинке сиденья.
– О’кей, когда вы не поднимаете мертвых, что вы делаете?
– Работаю с полицией по противоестественным преступлениям, в основном убийствам.
– И? – нажимал он.
– И истребляю одичавших вампиров.
– И?
– И больше ничего, – сказала я и посмотрела на него снова.
– Работаю. Тренируюсь. Вижусь с друзьями. – Я пожала плечами. – Что вы делаете, когда не преподаете?
– Ныряю с аквалангом, лазаю по пещерам, наблюдаю птиц, вожусь в саду, занимаюсь астрономией.
Его улыбка виднелась в темноте неясной белизной.
– Наверняка у вас куда больше свободного времени, чем у меня.
– На самом деле у учителя домашних работ всегда больше, чем у его учеников.
– Обидно это слышать.
Он пожал плечами, кожа пальто, чуть потрескивая, прошелестела по его голому телу. Хорошая кожа всегда движется так, будто она живая.
– Телевизор смотрите? – спросил он.
– Телевизор у меня сломался два года назад, и с тех пор я новый не покупала.
– Что-то же вы делаете для развлечения?
Я подумала:
– Собираю игрушечных пингвинов.
И тут же пожалела, что это сказала.
Он усмехнулся:
– Это уже что-то. Истребительница собирает мягкие игрушки. Мне это нравится.
– Рада это слышать.
Мой голос даже мне самой показался сварливым.
– Что-то не так? – спросил он.
– Я плохо умею вести светскую болтовню.
– Вы отлично справляетесь.
На самом деле это было не так, но я не знала, как ему это объяснить. Я не говорю о себе с незнакомыми людьми. Особенно с такими, у которых связи с Жан-Клодом.
– Чего вы от меня хотите?
– Я просто так, время занимаю.
У него по сторонам лица до плеч висели густые волосы. Он был выше, грубее сложен, но абрис был знаком. В темноте он был похож на Филиппа. Филипп был единственным человеком, которого я видела среди монстров.
Обвисший в цепях Филипп. Кровь темно-красным потоком на груди. Она плескала на пол, как дождь. На мокрой кости позвоночника отблескивал свет факелов. Ему разорвали горло.
