Автор
Ингрид прячется в тени своего серого дома, ожидая момента, когда мир окончательно погасит под ударами зимы. В ее душе родится темный покоритель, и она начинает понимать, что является частью загадочного сообщества "Людей Льда", где исключение — это норма. Каждый день приближает последний вдох воздуха перед смертью, но она готова к этому, как к новому дыханию в аду....
Ингрид прикоснулась рукой к стене внутри шкафа. Нащупала какую-то неровность.
— Здесь тайник, — сказала она.
— Позволь-ка мне! — Альв встал на место Ингрид и вытащил обрубок бревна во всю ширину шкафа.
В стене и вправду оказался тайник. В нем лежал длинный кожаный мешок. С замирающим сердцем Альв вытянул его из тайника.
Мешок был очень старый на вид.
— Подожди, — сказала Ингрид. — Тут какой-то свиток.
Альв нехотя оторвал глаза от мешка, в котором что-то многообещающе позвякивало.
Теперь их внимание было поглощено свернутым в трубку пергаментом.
— Только осторожней, — предупредил Альв. — Он может рассыпаться, смотри, какой он хрупкий!
— Это письмо! — Ингрид была взволнована. — Какой красивый почерк, но сколько ошибок!
— Это не ошибки, так писали в старину. — Альв и сам дрожал от волнения. — Силье! Видишь, внизу написано «Силье»?
— Верно. Но я ничего не понимаю, как она странно пишет…
— Дай мне! — Но и Альв тоже долго вглядывался в старинный почерк, прежде чем наконец разобрал письмо Силье.
— Она пишет своим детям.
— Да, Тенгель отравил ее и отравился сам, — грустно сказала Ингрид. — Она не успела никому сказать о своем тайнике. Бедняжка! Давай посмотрим, что там в мешке…
Альв молча перевернул мешок над старой овчиной, лежавшей на кровати.
— Какие старые! — ослабевшим голосом сказала Ингрид. — Думаешь, они чего-нибудь стоят?
— А как же! — Альв тоже ослабел от волнения. — Разве ты не видишь, что они золотые? Золото не падает в цене! — Он взял в руку несколько монет.
— Они помогут покрыть хотя бы часть нашего долга?
— Даже вот этих монет, что лежат у меня в горсти, хватит с избытком, чтобы расплатиться со всеми долгами. Подожди, мне надо сесть!
— Батюшка, на вас лица нет! — Ингрид не на шутку встревожилась за отца.
— Это от неожиданности, только от неожиданности.
