Автор
Ингрид прячется в тени своего серого дома, ожидая момента, когда мир окончательно погасит под ударами зимы. В ее душе родится темный покоритель, и она начинает понимать, что является частью загадочного сообщества "Людей Льда", где исключение — это норма. Каждый день приближает последний вдох воздуха перед смертью, но она готова к этому, как к новому дыханию в аду....
Добрые люди основательно снарядили детей в дорогу, а сердобольный караульный за бесценок приобрел для них телегу, потому что они не могли ехать вдвоем на одной лошади с детьми и вещами в придачу.
По дороге домой Ингрид и Стина обнаружили, что в Норвегии идет война. Ингрид следовало давно это понять, но она была слишком занята своими заботами и не интересовалась политикой. Однако теперь она столкнулась с войной вплотную. Всюду царили нужда и голод, солдат гнали на бойню, не спрашивая их согласия. Воинственный шведский король Карл XII после неудачной войны с русскими обратил свой взор на Норвегию.
"Многие офицеры на дороге хотели реквизировать их лошадь и телегу. У Ингрид была хорошая скаковая лошадь и многие были не прочь заполучить ее. Но это не удалось никому, и ни один из них так и не понял причины. Им смутно вспоминались потом желтые кошачьи глаза, подобных никто никогда не видел, неясное бормотание… И непонятно как, они оставались на дороге с пустыми руками, а телега с женщинами уже скрывалась за ближайшим лесом или холмом.
Стина тоже не могла уразуметь, что происходит, почему эти вояки вдруг бессильно опускали руки и беспрепятственно позволяли Ингрид ехать мимо. Иногда Стина немного побаивалась своей спутницы. Но Ингрид была добрая, и с ней было так весело! Никто не умел смеяться так, как она. И до чего же она была богатая! Каждую ночь они останавливались на каком-нибудь постоялом дворе, и Ингрид говорила, что они со Стиной вдовы, одна офицерская, другая — солдатская.
Жители Кристиансанда подарили Стине много одежды, и теперь она была похожа на зажиточную крестьянку. Что касается Ингрид, она всегда одевалась, как благородная дама, и держалась с достоинством, глаза ее светились неженским умом, а ее самое всегда окружала завеса таинственности.
Когда они добрались до Гростенсхольма, уже наступило лето. Дочь Стины простудилась, у нее был забит нос, и она задыхалась. У Ингрид не было с собой драгоценных снадобий, но по ночам, когда Стина засыпала, она прикладывала девочке к груди корень мандрагоры и что-то нашептывала. Благодаря корню или нет, но девочка справилась с простудой, и теперь все четверо были здоровы.
Последний лесок перед Гростенсхольмом…
— Смотри! — ликовала Ингрид.
