Внутри просторного особняка скрываются тайны небывалах ночи. Когда ты здесь со мной, стены исчезают, заменяясь бесконечным лесом — деревья стоят прямо у окна, как будто бы подчиняясь нашему желанию проникнуть внутрь неведомого мира. Это не просто игра в темноте, это тайная история, скрывающаяся за кажущимися простыми стенами....
Отверстия в черепе… их было три?
— Три, в виде уробороса, змеи, кусающей себя за хвост, — ответил Хауреги, и его слова прозвучали так, будто он повторял заученный текст.
— Три отверстия могут образовывать и простой треугольник, все зависит от того, как посмотреть, — возразила инспектор Бланко.
— Это уроборос, символ митраизма.
— Я мало что знаю о митраизме. О нем поговорим позже, может, вы меня просветите, и я тоже стану адептом. Но вернемся к отверстиям. Вы сделали их дрелью, как и у Лары.
— Нет, бормашиной, дрели у меня нет.
Этой ловушки Хауреги избежал, и Элена расставила новую:
— Есть одна деталь, на которую я обратила внимание: вы дали им диазепам. Будто хотели облегчить их страдания. И мне интересно: если вы не хотели, чтобы им было больно, зачем такая жестокая смерть?
— Это не для того, чтобы им не было больно, просто чтобы они не сопротивлялись.
Пытается ли сопротивляться тот, кому личинки выедают мозг? Кто знает. Говорит ли он что-то, пока умирает? Понимает ли, что с ним происходит, думала Элена.
— Это интересная деталь — то, что вы дали сестрам диазепам.
— Я набрался опыта с Ларой, она сильно дергалась.
— Важная деталь, очень важная… Возможно, благодаря ей мы поймем, правду вы говорите или нет.
Хауреги молчал, глядя на нее исподлобья. Не похоже, чтобы он хвастался или гордился убийствами. Бланко многозначительно посмотрела прямо в камеру, но ее коллеги уже поняли, что она добилась, чего хотела.
— Ларе не давали диазепам, — сразу отметил Буэндиа.
Все закивали. Хауреги не попался в первую ловушку, с дрелью, зато угодил во вторую, с диазепамом.
— Молодец инспектор, подловила его. Он не убивал старшую, только младшую. О смерти Лары он знает лишь то, что ему рассказали, — радовалась Ческа.
— Еще он знает все, что говорилось в суде. Разве там не упоминали о диазепаме? — удивился Ордуньо.
— На суде не говорят о том, что не найдено. Не волнуйтесь, я знаю Элену, она точно спросит его о пакете. — Буэндиа снова повернулся к экрану.
Элена и глазом не моргнула, когда Хауреги проговорился. Она собиралась вытащить из него все нестыковки, одну за другой.
— В обоих случаях вы закрыли жертве лицо пластиковым пакетом. — Элена блефовала, она будто услышала подсказку Буэндиа. — Это мог знать только убийца, даже мы этого не знали. Найдя пакет, мы подумали, что у убийств разный почерк, значит, и убийц двое. Но анализируя фотографии с места смерти Лары, мы заметили брошенный пакет.
