В третьей книге цикла dark academia интриги достигают апогея. Готье открывает страшную правду о Скэриэле, а граница между друзьями и врагами стирается. В Ромусе и Запретных землях разворачивается опасная игра, где каждый шаг может стать последним, а союзы распадаются быстрее, чем формируются.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Да здравствует принц!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В третьей книге цикла dark academia интриги достигают апогея. Готье открывает страшную правду о Скэриэле, а граница между друзьями и врагами стирается. В Ромусе и Запретных землях разворачивается опасная игра, где каждый шаг может стать последним, а союзы распадаются быстрее, чем формируются.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Фрэнсис Кель Легкое чтение Фэнтези Любовное фэнтези подборки серии
В третьей книге цикла dark academia интриги достигают апогея. Готье открывает страшную правду о Скэриэле, а граница между друзьями и врагами стирается. В Ромусе и Запретных землях разворачивается опасная игра, где каждый шаг может стать последним, а союзы распадаются быстрее, чем формируются.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Когда все места в Октониуме заняли, – последними появились немногочисленные патриции Плуто, – члены Сената во главе с ректором Брумом поднялись из-за стола с бокалами в руках. Все патриции тоже поднялись и взяли бокалы, которые минуту назад принесли плебеи. Я сначала даже не заметил Кейна, орудующего за моей спиной. Он подмигнул мне и приготовился к подаче блюд.
– Доброе утро, уважаемые патриции! Я рад, что мы с вами все собрались в этом прекрасном октониуме. Начнём наш Лукуллов пир!
Вскоре на столах начали появляться одно блюдо за другим. Нам только и оставалось, что дождаться, пока закреплённый за патрицием полукровка поднесёт еду. Голод был ощутим, но даже так я понимал, что её слишком много. Так я смог съесть запечённые овощи с куриной грудкой и выпил кофе с сахаром и сливками. Кейн, как опытный официант, обслуживал помимо меня ещё и Эллиота, который сидел чуть дальше.
– Слышал, что этот профессор по евгенике та ещё заноза в заднице, – сказал Оливер между глотками кофе. Он выбрал на завтрак яичницу и бекон.
– Он раньше жил в Септентрионе и преподавал в Пажеском корпусе, – вдруг проговорил низкий худощавый чистокровный, сидящий напротив нас. – Был какой-то скандал, и он переехал в Ромус.
– Что за скандал? – спросил у него Леон, медленно поедающий йогурт.
– Не знаю.
– Разговоры о профессорах за столом портят мне аппетит, – произнёс я в шутку.
– А мне портит аппетит вид довольной Оливии под ручку с Айви, – проворчал Оливер.
Плотно позавтракав, мы под предводительством Киогана первыми вышли из октониума и отправились на долгожданную лекцию. По дороге к нам присоединился тот чистокровный, что сидел рядом, и произнёс:
– Меня кстати зовут Эдмунд Хартманн. – Он протянул руку.
– Готье Хитклиф. – Я пожал его ладонь.
– А Гедеон Хитклиф случайно не…
– Да, он мой старший брат. Ты его знаешь?
– Можно сказать и так. Он местная знаменитость, его все знают. Моя двоюродная сестра учится на втором курсе, она в него влюблена, но он, кажется, её отшил и правильно сделал. Она та ещё дурнушка. – Тут Эдмунд обратился к Леону и Оливеру: – А вас, джентльмены, как зовут?
– Леон Кагер.
– Ты… – Эдмунд выглядел удивлённым. – Разве ты не танцор балета?
– Да, верно, – Леон кивнул.
– Боже. – Эдмунд энергично пожал руку Леону. – Я был на твоём «Щелкунчике» с семьёй. Это потрясающе. Ты должен будешь дать автограф для моей мамы и сестры. Они твои фанатки.
– Да, конечно, – смутился Леон.
– А ты? – спросил Эдмунд Оливера, но, кажется, ещё не до конца отошёл от разговора с Леоном, потому что периодически бросал на него восторженные взгляды."
"– Меня зовут Оливер Брум, – лениво ответил Оливер. Кажется, он тоже понимал, что теперь Эдмунд думает только о том, как скорее передать семье автографы.
