Автор
В учебном заведении, где кажется, каждый день одинаков, едва начинается тихий отдых. Но внезапное нападение заставляет поверить, что мир и в спокойствии может быть опасен как никогда. Именно в этом отчаянно нуждающемся месте меня держат и тащат в темное укромное место, где страх становится реальностью на пустом счету....
Почему я это сделала? Я такая глупая? Такая слабая? Именно это он увидел в моих глазах, да? Именно про это говорил?
— Ложись спать, Мадина, — хрипло говорит Данияр, судя по всему, не собираясь меня наказывать за очередное распускание рук, — утром я отвезу тебя домой.
— Это ничего не значит… — шепчу я едва слышно, не убирая рук от лица, — ничего не значит, слышишь?
— Я тебя слышу, Мадина… А ты себя слышишь?
------
Девочки, арты поцелуя Мадины и Данияра от другого артера, Айсель. Очень чувственно!
Глава 18.
"Я просыпаюсь резко. Как будто выплываю из темноты в слишком яркий свет. Несколько секунд тупо гляжу в потолок, будто не понимаю, где я. Потом взгляд цепляется за тёмные стены, за полки с книгами, за боксерскую грушу в углу — и всё вспоминается.
Грудь сдавливает так, что я едва делаю вдох. Сердце на секунду замирает, а потом срывается в галоп.
Не приснилось, значит.
Все в реальности.
Ужас какой…
Вчера вечером я находилась в настолько пограничном состоянии, что даже сама не поняла, как заснула.
Казалось, ни за что глаз не сомкну, а потом раз — и темнота.
Сон был неглубоким, тревожным, но это был единственный способ не расплакаться. Или не закричать. Я свернулась на краю этой огромной кровати, подальше от центра, подальше от всего. И теперь у меня под ногтями вдавленные полумесяцы, пальцы сжаты в кулаки, а в голове — глухой, злой звон.
В спальне я одна. Байматова нет. Но я слышу, как хлопает дверь где-то в доме. Звук шагов, и снова тишина.
Спокойный. Холодный. Снова без единой эмоции на лице. Только глаза смотрят с той самой, звериной, уверенностью, от которой я, как ни стараюсь, не могу не поёжиться.
— Доброе утро, Мадина, — говорит он негромко, глядя прямо мне в глаза. — Я отвезу тебя домой.
Молча киваю, не в силах ни сказать что-либо, ни спросить. Только поднимаюсь, крепко сжав кулаки. Не дай Всевышний, он подумает, что я сдалась. Я просто… хочу уйти отсюда.
Я встаю с кровати и расправляю свою измятую тунику и джинсы. Не глядя на Байматова, иду к зеркалу и приглаживаю волосы.
— Где мои вещи? — смотрю на него в упор. Не дождётся, чтобы я глаза перед ним опускала.
— В машине уже, — кивает на окно, за которым, надо полагать, и стоит его машина. — Ванная вот тут.
Он указывает на дверь из комнаты, которую я вчера и не заметила, потому что она отделана в цвет стены.
— Дома умоюсь, — складываю руки на груди.
