Автор
В учебном заведении, где кажется, каждый день одинаков, едва начинается тихий отдых. Но внезапное нападение заставляет поверить, что мир и в спокойствии может быть опасен как никогда. Именно в этом отчаянно нуждающемся месте меня держат и тащат в темное укромное место, где страх становится реальностью на пустом счету....
Не хочу провести тут и лишней минуты — хочу поскорее оказаться дома, под защитой отца. Он уж точно разберётся с Байматовым за это похищение!
— Как знаешь, — пожимает плечами Байматов и разворачивается к двери, кивая идти за ним.
Задержав дыхание, я иду. Хочу как можно скорее покинуть его комнату, ставшую мне на эту ночь тюрьмой. Скорее оказаться дома, принять душ, чтобы вымыть из волос запах подушки Байматова — его запах, который въелся и теперь окутывал меня, словно облако.
Внизу, на первом этаже, нас встречают три женщины.
— Здравствуй, Мадина, — сдержанно улыбнувшись, кивает мать Байматова. — Рады видеть тебя в нашем доме.
Серьёзно? Она сейчас серьёзно?
Или… может… может, она не знает, что я отпираюсь от этого брака, не играя? Что я не хочу замуж за её сына?
Может, она думает, что всё происходящее — просто дань традиции, а на самом деле мы с Данияром — влюблённая пара?
Сёстры Данияра переглядываются, но ничего не говорят.
Я тоже лучше не буду говорить ничего. Иначе не сдержусь, а я всё же на чужой территории. И задерживаться тут не хочу.
Поэтому просто киваю почтительно матери Байматова, а его награждаю взглядом, в котором он точно прочёл “ненавижу” большими буквами.
В машине у него тихо, тепло и пахнет им же. Кожей и цитрусом. Уже знакомый до дрожи запах, который теперь пропитал и меня саму. Я почти утыкаюсь в дверь, глядя в окно, руками держась за ремень безопасности, словно за спасательный круг.
Байматов не говорит ни слова. Даже не смотрит. И почему-то именно это — пугает ещё больше. После вчерашнего поцелуя и его фразы про мое поражение — он ничего больше не сказал. Ни вечером, ни сейчас. Словно решил для себя все.
Он молчит, а я горю изнутри от смеси страха, унижения, бессилия и злости.
Когда мы подъезжаем к нашему дому, я почти выскакиваю из машины, не попрощавшись, не обернувшись. Только спешу вперёд, к родной двери, к родным стенам, в надежде… хоть на что-то.
— Папа! — кричу уже с порога. — Папа! Мама! Он меня… Он меня украл!
Отец появляется в холле почти сразу, строгий, подтянутый. В глазах напряжение. Мама выглядывает из кухни, бледнеет, когда видит меня.
Я подлетаю к отцу, вцепляюсь в рукав:
— Папа, ты понимаешь? Он меня увёз! Без разрешения! В багажнике! Это же похищение! Мы должны… мы должны обратиться в полицию!
Я почти захлёбываюсь словами.
