Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
Что ей, девице, еще желать?
– Вместе с Ингером и его холмоградцами вы добьетесь много большего, славы и богатств хватит на всех! – убеждала она Свена. – А в ссоре потеряем и то, что имеем, проиграем древлянам, и сгинет род русский в земле Полянской!
– Вот и посмотрим, на что он годен и так ли уж богами любим! – не без презрения отвечал Свен; все достоинства Ингера не трогали его сердца.
Ельга-Прекраса по виду смирилась с отсрочкой – ничего другого ей не оставалось. Несколько лет ей предстояло учиться у сестры мужа всем тем искусствам высокородной женщины, о которых она имела мало представления.
"Здесь же хранились в особой длинной клети запасы всевозможных трав.
В обчине Ельга-Поляница показала невестке деревянный идол – безбородое округлое лицо с заостренным подбородком и тонкими чертами.
– Это дева Улыба, по великим дням мы ее одеваем, выносим и у ворот ставим. Она жила здесь когда-то, и была у нее дружина из двенадцати дев, что ей служили. Была она так мудра, что все поляне приходили к ней за советом, чтобы разрешала она их споры и тяжбы. Она не знала мужчин, пока не пришел из-за Днепра князь Кий со своим родом.
