Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
– Не будет она мою сорочку носить, – грустно сказала Прекраса мужу, когда они вернулись в свою новую избу. – Простая слишком, да и здесь по-другому кроят, ты заметил?
– Ничего, лада моя! – Ингер обнял ее и прижал ее голову к груди. – Станешь княгиней – и все будут по-твоему сорочки шить. А уж от тебя в дар получить за великую честь почтут.
Сейчас подносить киевским женам простые сорочки и пояса Прекраса не решилась – подумают, будущая княгиня смеется над ними, предлагая такие непритязательные дары.
Вечерняя заря багряным пламенем растекалась по небу, зажигала золотом широкий Днепр.
– Не боишься? – спросил ее Рагнвальд. – Темнеет уже, а тут место чужое.
– Ты кричи погромче, если что, – добавил его брат Ингвальд. – Мы услышим, прибежим.
Прекраса улыбнулась: за эти месяцы отроки Ингера привыкли к ней и готовы были защищать. Но для успеха в этих местах, на пути к княжьему столу ей требовалась иная дружина."
"Шагов за пятьдесят от переправы она нашла подходящее место, где между ивами и кустами можно было приблизиться к воде.
Мать-Вода! Государыня-Вода!Течешь ты по зеленым лугам,Омываешь крутые берега!Не омывай ты, Мать-Вода,Крутые берега,А выйди ко мне, Мать-Вода,Прими дары мои,Послушай моей печали,Помоги моему горю…– приговаривала она.
Прекраса подошла к самой воде и застыла, вглядываясь в полыхание зари.
– Берегини-сестрицы, красные девицы! – позвала она.
