Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
Те тоже были осторожны: казалось, они прибыли в Навь и видят здесь сплошь мертвецов – белых, недвижных, безгласных. Кияне ждали наткнуться на сопротивление, на стрельбу из-за тына, и их поразила тишина, словно говорившая, что они опоздали и биться здесь уже не с кем.
Люди нашлись и в избах – дети и прочий молодняк. Все так же жались по углам и молчали, стараясь не глядеть на пришельцев, словно уже смирились со своей гибелью и просто ждут.
Но если малинцы удивили киян, то у киян тоже нашлось, чем их удивить.
Горянь сидела у своей печи – белая, неподвижная, с застывшим бледным лицом. Высоко навитая намитка, вышитый передник поверх белого вершника, сложенные руки придавали ей особенное сходство с идолом, наряженным ради праздничного дня. Но если идол, одетый в человеческую одежду, оживает, то Горянь своей срядой показывала, что числит себя в мире мертвых. Большой погребальный плат, накинутый на голову поверх намитки, окружал ее и отгораживал от мира, как особый дом из белого сукна.
Младшие женщины дома, челядь и дети сидели по сторонам – на лавках, на ларях, такие же белые и молчаливые. Но такую же неподвижность им хранить было не по силам: дрожа от страха, они невольно ерзали на скамьях, подвигались один к другому, движимые могучим древним убеждением, что прижавшиеся друг к другу двое вернее сохранят жизнь, как два сдвинутых полена в очаге вернее сохраняют огонь.
Так их и обнаружил князь Ингер, после телохранителей и Свена войдя в избу.
– Здесь Боголюб живет, – пояснил ему Свен, как знаток древлянского уклада и малинского рода. – Вот эта старуха – большуха его, прочие… – он окинул избу внимательным взглядом, – домочадцы.
Взгляд его искал только одно лицо – то, которое он так хорошо помнил. В груди что-то подрагивало от нетерпения и тревоги. Здесь ли Ружана? Цела ли? Мало ли что могло случиться за те почти полгода, что он здесь не был!
На скамьях сидели еще несколько молодых женщин – невесток Горяни или служанок.
"Ингер осматривался с любопытством – это было первое родовое гнездо древлян, куда ему довелось попасть.
