Прекрасная девушка с мокрыми светло-русыми волосами стояла в бани, словно русалочка вынырнувшая из воды. Две влиятельные женщины, знатные жители Холмогорода, накрывали княжеской невесте теплой водой и молясь: "Мать-Вода! Государыня-Вода".
– Так надобно мне, отец, – мягко, но отчасти надменно ответила она, подходя к Ратиславу, державшему коня. – Не шуми и жди. Как рассветет, я ворочусь.
– Тогда сам с вами поеду, – решил Ивор. – Пригляжу."
"Против этого Прекраса не возражала. Помня, как она спасла Ингера от смерти чарами «молчаливой воды», Ивор и вся дружина до сих пор видели в молодой госпоже волшебную деву, чьи дела недоступны их разумению. Однако верили: если она что-то делает, то и впрямь так надо.
– Как бы не увидал нас кто… – ворчал Ивор, садясь на своего коня.
Он опасался не зря: тайный выезд молодой князевой жены, в ее положении, уж верно вызвал бы много разговоров. Прекраса сидела в седле, а Ратислав вел ее лошадь под уздцы. Двигались шагом. Дозорные у ворот Горы встретили их с изумлением, но даже вопросов задавать не посмели. Это были люди Ивора, никаких препятствий они чинить не могли, однако в глазах их читалось: неспроста это.
– Не болтайте! – сурово бросил им Ивор, проезжая. – То не вашего ума дело.
Когда спускались с Горы по увозу, Ратислав вел кобылу с удвоенной осторожностью, а его отроки шли по бокам, готовые подхватить госпожу, если вдруг будет падать. Спустились благополучно и тронулись вдоль Днепра, к уже знакомому Прекрасе месту близ истока Лыбеди – Киеву перевозу. Еще не рассвело полностью, над водой висел туман, сквозь него ивы и кусты казались призрачными. Оглядываясь, Прекраса не узнавала знакомых мест: поднявшаяся вода поглотила прежнюю береговую черту, отодвинула ее на десятки шагов.
– Оставайтесь здесь, – как и в прошлый раз, велела она гридям, когда они втроем, с превеликой осторожностью, сняли ее с седла. – В мою сторону не смотрите. А то увидите чего лишнего… и будет с вами то же, что прошлой весной с князем приключилось, – пригрозила она. – Но сумею ли вас у водяниц откупить – не знаю.
«Не буду», – мысленно уточнила Прекраса, видя, как вытянулись лица Ратислава и хирдманов.
Гриди с Ивором вместе отошли за избу.
– Сразу кричи! – велел ей Ратислав, имея в виду, «если что понадобится».
Прекраса кивнула и направилась вдоль воды прочь от избушки. В руках у нее был каравай – подношение просыпающимся берегиням.
