Автор
На проселочной дороге граф Чернышев находит девушку, поразительно похожую на его пропавшую год назад жену Лидию. Загадочная незнакомка не помнит своего прошлого, но ей известны тайны, которые должны были умереть с Лидией. Граф вынужден разгадать страшную истину: кто перед ним — возвращенная...
– И та записка в дупле! Я все поняла. Ты назначал очередное собрание!
– Все верно, душа моя, я клал записку в дупло именно для этого.
– Оттого я видела ночью Лазаревского под окнами правого крыла и слышала из-под земли мужские голоса. Как я напугалась тогда."
"– Ты верно поняла. Ход в эти комнаты идет под землей и оканчивается вентиляционными люками на дорожке у правого крыла, потому ты и слышала мужские голоса, наши уже расходились и шли под землей. Только Лазаревский направился через сад и перепугал тебя. Сто раз говорил ему идти тайным ходом, чтобы его не заметили.
– Но почему ты сказал, что ходил со свечой в лабораторию по ночам, хотя сам ходил на эти собрания?
– Чтобы ты перестала шпионить за мной и не узнала о сообществе, так как это опасно, я же сказал.
– Вот я дурында! Была уверена, что ты писал любовнице! – выпалила девушка.
– Кому? – опешил он и нахмурился. – Надя, ну в самом деле, какая любовница?
– А почему ты клал записку в дупло?
– Для конспирации. Обычное письмо тут же будет передано в царскую охранку.
– А мальчишка, который забрал письмо из дупла, тоже состоит в вашей организации?
– Можно сказать и так, – пожал плечами граф. – Это сынишка Лазаревского. Митя. Ему двенадцать.
– Но он был одет как крестьянин или слуга.
– Специально, чтобы не привлекать излишнего внимания.
– Боже, зачем же вы ребенка в это втянули, – не удержалась Надя от возмущения.
– Это было его желание, Наденька, – вздохнул Сергей. – Поверь, его никто не заставлял. Он нас с Лазаревским просто замучил, чтобы тоже взяли его в организацию и поручили что-нибудь.
– Ох, как же вы, мужчины, любите все эти тайные игрища, еще и с законом, – произнесла она с осуждением. – Прямо с детства вам неймется.
– Нет, не любим, – заметил Чернышев. – Но если мы будем молчать и позволим властям все их зверства, что они творят над народом, тогда правда и свет в нашем мире не восторжествуют. Думаешь, наш царь сам решился на реформы по отмене крепостного права? Нет. Эта проблема, эта опухоль, давно назрела в обществе. Разве можно понять, чтобы одно живое существо – человек с Божественной Душой – владел и был хозяином другому? Нет, это немыслимо, дико и примитивно. Рабство – самая жуткая вещь, которую только можно придумать в нашем мире, ибо свобода человека бесценна. И власти понимают, что, если не искоренят в ближайшее время это зло, им будет несдобровать.
Глава VI.
