Автор
В зловещей роскоши рабочего кабинета некроманта Эрика, полном тайн и грез, чудовищно оживленная обстановка создает атмосферу мрачного удовольствия. Здесь любитель диковины сопровождает собственные трофеи: от звериных чучел до горы червоточинских документаций, везде подчеркивая тщес营业欲 и эпатаж его величества Эрика....
Но не успел. Никто не успел. Когда Рамон пришел в себя, когда понял, для чего его приглашали в женихи, когда осознал все… он инициировался как маг огня. Знаете, как это бывает?
Я помнила, как это бывает у магов жизни. Но огня?
– Он сильный маг. Очень сильный. А на волне боли от предательства, смерти родных, обиды, подлости… он вспыхнул. И на месте замка остался пепел. Только пепел. Рамон никого не пощадил… наверное.
Я вскинула брови:
– То есть?
– Это пробуждение дара. Он ничего не помнил, вообще ничего.
– А почему – Палач?"
"– Мы с его величеством посовещались и решили, что это станет официальной версией. Рамон пришел к бунтовщикам, предложил им сдаться, а когда они отказались, выжег весь замок.
У меня горло перехватило. Да уж! Мальчишка, который только что инициировался как маг, потерял родителей, любимую, убил кучу народа – и из него же еще пугало сделали? На всю страну ославили? Я даже не смогла спросить – зачем?!
По счастью, канцлер догадался:
– Вета, а как вы себе это представляете? Власть должна быть сильной, это же просто.
Я вздохнула:
– Я понимаю, ваша светлость.
Понимала и больше. Зачем он мне это рассказывает.
Чтобы я пожалела. У женщин ведь жалость – это половина любви. Только вот не готова я прожить свою жизнь из жалости, никак не готова.
– А раз понимаете, Вета, так подумайте. Я предлагаю вам защиту рода, семью, пусть немного… сложную, но мы примем вас с радостью. Предлагаю любимую работу и жизнь в Раденоре. Разве мало?
– Мало, – честно ответила я. – Потому что на второй чаше весов окажется то же самое. Сейчас я свободна, и терять мне нечего. А потом?
– Свободна? – прищурился канцлер. – Свободна? Вета, да ты ни на секунду не свободна.
