В доме разливался мир — шуршание воды в раковине, свист поварины приготовления пищи и её мягкое звучное пение. Здесь родители создавали атмосферу уюта и гармонии, в воздухе царил спокойный свет. Книга не начинается с привычных заголовков — просто об этом доме и его дарах....
-И Рома?
-Ну куда уж без него, - усмехнулся я.
Ванька методично перечислял всё наше огромное семейство, а я думал, как же всё-таки круто, что нас так много.
Наконец-то весь список родни был перечислен, и ребёнок выдохнул с облегчением. Я знал, что он волнуется не меньше моего, поэтому терпеливо отвечал на каждый из его вопросов.
Он заглянул в экран моего телефона и неожиданно фыркнул.
-И всё-таки она страшненькая.
Я еле сдержал рвущуюся наружу улыбку, потому что для меня-то наоборот, прекрасней её не было на всём белом свете.
-Ты таким же был.
-Неправда! Мама говорит, что я был самым милым ребёнком в мире.
-Какое сомнительное утверждение, - поддел мальчика, на что Ванька тут же пнул меня и залился беззаботным смехом. И я вместе с ним.
После этого мы погрузились в уютную тишину, мне даже начало казаться, что ребёнок задремал. Но Ванька опять меня удивил, тихо спросив:
-А как ты думаешь, Ева меня полюбит?
Я посмотрел на фото новорождённой дочери и улыбнулся.
-Уверен, что она уже тебя любит.
-Но ведь мы ещё ни разу не виделись!
-Ну и что. Есть такие вещи, которые предопределены самой судьбой. Ты её брат, и тут просто не может быть других вариантов.
-Даже несмотря на то, что у нас папы разные?
-Настоящая любовь не зависит от степени родства.
Ваня всерьёз задумался над моими словами и уточнил:
-Это как со Стасом?
-Как со Стасом, Киром, Ромой, девочками, Никитой, Верой, Соней, родителями… Семья - это состояние души.
-То есть как у нас с тобой.
-Да, как у нас с тобой, - кивнул я, хотя Ваня вряд ли мог видеть.
Ванька успокоился окончательно и, немного поёрзав под моим боком, уже почти уснул, когда вдруг сквозь сон пробормотал:
-И я её люблю… Еву.
И мне тоже от этого стало капельку, но спокойней.
* * *Мальчик давно сопел, почти полностью забрав у меня одеяло, а я всё ещё лежал без сна, плавая по волнам своей памяти.
Отчего-то вспоминался тот день, когда я забирал пьяную Катю из бара. Мог ли я тогда предположить, что спустя год у нас с ней будет самая настоящая семья?
Катя была смешная, пьяная, переполошенная и неожиданно ласковая, хоть и злилась на меня порядком.
Авария. Я за рулём и Катя на пассажирском.
