В этой уютной истории про нас, ты встретишься с двумя женщинами — маминым взглядом на дом растраховывается, а мой удивленно расширяется, открывая новые уголки нашего небоскрёба. Вместе мы заблуждаемся по лестнице, и та неожиданно становится зеркалом наших душ — здесь нашли место любовные признания, а на каждом пролете отразится разное сознание мира....
– Я не могу поверить, что Йохан – твой папа.
– Я и сама не могу.
– И что он мой дедушка… Вот Макс удивится.
Глава 30. Давай поедем в Уналашку
В аэропорт нас отвез Йохан. На прощанье он обнял маму, а мне дал конверт.
– Это мой тебе подарок, – сказал он. – Откроешь потом. На конверте я написал имейл: буду рад, если ты пошлешь мне письмо, когда приедешь домой.
В самолете я открыл конверт: там была фотография Уналашки, а сзади подпись:
To Mark-Markovkin, my new friend.
Stay in touch. See you soon.
Sincerely yours,
Johan Jansen[15]Когда мы прилетели, нас встретил Макс.
– Ну что, домой? – спросил Макс, когда мы сели в машину.
– Нет, мы поедем к моей маме, – ответила мама.
Макс высадил нас у бабушкиного подъезда, а сам поехал с вещами домой. В этот раз бабушка снова оставила дверь открытой, вместо того чтобы нас встретить.
– Я так рада вас видеть, мои дорогие, – сказала она. А потом встала со стула и крепко обняла сначала меня, а потом маму.
– Мама, ты в порядке? – спросила мама взволнованно.
– Полный порядок во всем, – рассеянно сказала бабушка, как фрекен Розенблюм из книжки про Пеппи. – Ну, расскажи, как вы.
– Мама, пожалуйста, умоляю тебя… Давай поговорим наконец – это же висит в воздухе.
– Что висит в воздухе? – не понял я.
– В воздухе висят недоговоренные, непроговоренные вещи, суслик. Висят и мешают человеческим отношениям.
– Понимаешь, Марика, я не хотела лишать тебя отца. Конечно, это прекрасно, когда у ребенка есть оба родителя. Но я была совсем молодая, только закончила университет… После пятого курса мне предложили подработать переводчицей на Олимпиаде. И там я встретила Йохана. Мы виделись всего несколько раз, а потом он предложил снять мой портрет.
– А почему ты потом не искала его?
– Сначала я очень много плакала. Потом я привыкла. А когда Советский Союз распался и уже можно было поехать за границу и разыскать его, я решила, что смысла нет: наверняка у него уже своя семья.
