Автор
В мирном постсоветском году 2007 года Эсмигюль расцвела в двадцатые годы — волосы цвета вороного крыла, глаза черные как ночь, губы бархатисто розовые. Кровь на снегу. Восточная красавица притягивала взгляды парней и подруг отмечала её красоту: самая первая выскочит замуж....
— Вот тебе краткосрочный прогноз: выходи за меня!
— Но твоя мама против, — первое, что выпалила она.
— Мне все равно. Я хочу с тобой засыпать и просыпаться всю оставшуюся жизнь.
— А как же дети? — все еще искала отговорки Эсми.
— С ними, кажется, нет никаких проблем.
— А кто куда переедет? — озадаченно проговорила она. — Ты к нам, или мы к тебе?
Муслим расплылся в улыбке и поцеловал Эсми, зарывшись пальцами в ее волосы.
— Это значит да? — прервался и прошептал в ее полуоткрытые губы.
— Да, но столько организационных вопросов.
— Аллах, женщина! — он крепко прижал ее к себе. — Угомонись. Для начала подадим заявление, а там решим. Может, эту продам, куплю четырехкомнатную.
— С ума сошел? — возразила она. — За месяц до химии? Ты не успеешь.
— Ради того, чтобы жить с тобой, я всё успею. Поверь мне.
И она поверила.
* * *Отгремели праздники и жизнь вернулась в привычное русло. Муслим выставил квартиру на продажу через риелтора, и параллельно начал искать вариант нового жилья для большой семьи. До начала лечения осталась всего пара недель, а Эсми только теперь решила сказать родным о диагнозе. Удивлялась еще, что так долго продержалась.
В субботний вечер собрались за большим столом в доме Хамзы и Насибы. После плотного ужина мама разливала чай, а Эсми села рядом с Муслимом и взяла его за руку.
— Эсми, у тебя все хорошо? — спросил он.
— Да, пап. Мне только надо вам всем кое-что сказать.
Дети оторвали головы от смартфонов и переглянулись. Младший брат заерзал на стуле, а мама удивленно вскинула брови.
— Мама, присядь. Разговор будет долгим.
— Что у вас случилось? — нахмурился Назим, а Муслим с Эсми переглянулись.
— У меня две новости одна — хорошая, другая — не очень.
— Начни с хорошей, ма, — предложила Ситора.
Эсми набрала побольше воздуха и проговорила:
— Мы с Муслимом решили пожениться. И у меня нашли рак.
В зале воцарилось гробовое молчание. Отец смотрел на мать, которая прижала обе ладони ко рту и, опустившись на стул, затряслась в тихом плаче. Назим почернел и не мог ничего сказать. Ситора бросилась к Эсми, села на стул рядом с ней и обняла ее.
— Как рак, мамочка? Какой рак? Ты же шутишь? Скажи, что шутишь? Пожалуйста.
