Автор
В мирном постсоветском году 2007 года Эсмигюль расцвела в двадцатые годы — волосы цвета вороного крыла, глаза черные как ночь, губы бархатисто розовые. Кровь на снегу. Восточная красавица притягивала взгляды парней и подруг отмечала её красоту: самая первая выскочит замуж....
По щекам девочки ручьем потекли слезы. Эсми так сильно сжала ее в объятиях, что в какой-то момент испугалась сломать хрупкие девичьи рёбра.
— Это правда, доченька. Но я уже начинаю лечение.
— Ты не умрешь, мамочка? Пообещай, что не умрешь! — цепляясь за мать, рыдала она, переходя на истерику.
В этот момент Эсми посмотрела на сына. Он побледнел и смотрел на нее так, будто ослеп, а потом вдруг резко вскочил и побежал на улицу.
— Руфат! — крикнул ему вслед дедушка.
— Я схожу, — встав из-за стола, сказал Муслим.
Выйдя в заснеженный двор, он увидел, как парень бьет подвесной боксерский мешок и рычит, словно маленький, раненный волчонок. Муслим стоял на крыльце и наблюдал за Руфатом, дав ему возможность выплеснуть накопившуюся злость. Ведь все по-разному принимают такую новость, особенно дети. А Руфик, между тем, кричал и колотил красно-черную грушу. В куртке нараспашку, без шапки, шарфа и перчаток. Дыхание вылетало белым паром, пальце заледенели, покраснели и слово онемели. Обессилев, мальчик издал протяжный, полный боли стон, обхватил мешок руками, прижался к нему щекой и заплакал.
— Руфат, — позвал его Муслим и, наконец, подошел.
— Почему она заболела? — парень уткнулся носом в потертую ткань. — Почему именно моя мама?
— Никто не может сказать.
— И что теперь делать? Что теперь будет? — он все еще не смотрел на Муслима.
— Мама будет лечиться. А мы должны ей помочь.
Руфат повернул голову и взглянул на будущего отчима влажными глазами.
— Ей очень больно? — спросил он тихо.
— Сейчас — нет.
"— Надо быть сильными и помочь маме. Понимаешь о чем я?
— Да.
Повернув голову, Муслим увидел на крыльце Хамзу — будущего тестя. Он стоял, склонив голову, курил и то и дело касался ладонью лица — смахивал слезы.
У меня, как и у Эсми две новости: одна — хорошая, вторая не очень.
Глава 33. Первый раз
К февралю она уже дошла до принятия, свыклась с мыслью, что больна и решила бороться до конца. В момент наивысшего отчаяния Эсми даже вспомнила строчки из песни юности и поняла, что почти про нее.
А она представила, как вниз летит с моста
Как над ней склонились скорой помощи врачи
И решила непременно — будет жить до ста.
