Автор
В мирном постсоветском году 2007 года Эсмигюль расцвела в двадцатые годы — волосы цвета вороного крыла, глаза черные как ночь, губы бархатисто розовые. Кровь на снегу. Восточная красавица притягивала взгляды парней и подруг отмечала её красоту: самая первая выскочит замуж....
— Вам тоже на третий? — бросила через плечо женщина.
— Да-да. Триста пятый кабинет.
Эсми резко остановилась и развернулась к нему. А он опешил, взглянув на нее снизу вверх, и еще сильнее сжал перила.
— Вы в триста пятый? В 9 “А”?
— Да-а, — протянул он хрипло, отчего у Эсми по коже поползли мурашки. — А что?
— Так и я в 9 “А”.
“Пятнадцать лет? Ее детям по пятнадцать лет? — вспыхнуло у него в голове. — Как так, ей же на вид меньше тридцати?”
— Сколько вам лет? — сорвалось с языка. Муслим мгновенно пожалел об этом и поник головой.
— Мне 38, - перебила Эсмигюль. — Я рано вышла замуж. Ну пойдемте уже, а то собрание закончится.
Она хорошо перевела тему и спокойно продолжила подниматься по лестнице Пока Муслим шел за новой знакомой, он сто раз проклял свой язык и хорошее зрение, позволяющее ему лицезреть потрясающий вид сзади на осиную талию, густые черные волосы, прикрывающие лопатки и округлые, плавно покачивающиеся бедра.
Дойдя до кабинета, Эсми постучала и сразу же открыла дверь.
— Опаздываем, — только и сказала она.
— Нина Петровна, извините, пожалуйста. Пробки, — виновато улыбнулась Эсмигюль.
— Хорошо, садитесь, — взглядом она указала на класс, где за партами сидели другие родители.
Эсми с Муслимом сели за предпоследнюю парту в среднем ряду. Для Мамедова она была неудобной, потому как из-за высокого роста он не знал, куда деть свои ноги.
— Извините, — прошептал он, пока учительница рассказывала про новшества этого года.
— Ничего страшного.
Эсми окинула взором присутствующих и заметила, как в их сторону заинтересованно посмотрела председатель родительского комитета. Эсми никогда не была активисткой, но знала, что в чате класса эта мадам постоянно выступала с инициативами и вечно изображала бурную деятельность.
“Ах да, она же тоже разведенная, — хмыкнула про себя Эсми. — Я тебя расстрою, дорогая, он уже женат”.
— Как зовут ваших двойняшек? — тихо спросил Муслим.
— Ситора и Руфат. А вашу дочку?
— Лейли.
— Лейли? Вы — папа Лейли? Дети мне сказали, что в классе новенькая. Надо же.
— Кхм-кхм! Галерка! — Нина Петровна грозно на них посмотрела, заставив замолчать.
