Ему явно побегать и попрыгать по берегу казалось важнее всего остального.
Сколько бы я не ворочалась, как бы не пыталась выстроить хоть какую-нибудь вразумительную теорию относительно странного водопада с его разноцветной водичкой, ничего путного в голову не приходило, кроме того, что там сконцентрировано огромное количество магии. Магии Ялмеза. И теперь понятно, почему не каждого пускают в святая святых. Это ж подпитается магией кто-нибудь с таким же самомнением, как у Анлунирона — и все, хана человечеству.
Думаю, меня пригласили только из-за связи с богом. Раз они его видеть могли, раз специально в воду пихнули, значит им было ведомо куда больше, потерявшего память бога, который сам к ним не приходил. В конце концов, они его посланники.
А еще, мои мысли плавно переходили к Данерту, я даже сама удивилась тому, что подспудно ожидала, что он придет ко мне. Помолчать, полежать рядом, просто ощутить то, что он не один в своём горе. Но он не пришел, зато я уснула. И снилась мне какая-то странная муть.
Я находилась возле того водопада, но несколько дальше, чем сегодня в реальности. Не там, где вода стремительным потоком обрушивается на камни, а по течению ниже, примерно метров на двести, куда она впадала в огромное озеро. Я сидела на берегу и наблюдала за тем, как больные, раненые животные медленно ползут к воде. А некоторых, очень маленьких, видно едва народившихся, тащат другие животные.
Причем все они выглядели нормально. То есть никаких диких раскрасок их шерсть не имела. Зато после того, как они выходили из озера…
Я все сидела на берегу и все наблюдала за тем, как одни животные сменяют других. До бесконечности…
Я проснулась с чувством незавершенности. Словно бы мне показали нечто важное, а я все никак не могла понять, что же именно.
Этим утром орте Сигурана не было, и Данерта тоже.
Опять с другими служанками меня и одели, и умыли, и в столовую провели, где я испытала откровенный шок. На стол накрывал Анлунирон.
Осунувшийся, бледный, явно только вчера вытащенный из камеры… Но поразило меня не его явление, дядю я так и так вскоре бы увидела, меня поразило то, что он выполнял обязанности слуг. С какой такой радости?
— Все вон, — потребовала я и изумилась, когда и Анлунирон попытался выйти. — Дядюшка, вы же не слуга. Я не к вам обращалась. Доброе утро, это так мило, с вашей стороны, озаботиться моим питанием.
Я играла на публику. Пусть прислуга слышит именно то, что я сейчас сказала и затем разнесет по всему дворцу.
