Женщина полгода видит тревожные сны о чужой интимной жизни и постепенно проникается жалостью к героине снов. Когда реальность и подсознание начинают переплетаться, она вынуждена разобраться в том, что значат эти видения и как они связаны с её собственной судьбой.
Нас буквально облепили со всех сторон. И в какой-то момент я не выдержала и бухнулась на траву.
Как можно отказать себе в удовольствии потискать мохнатенькие спинки енотов и сурикатов, очаровательные носики собак и прелестные щечки, коими щеголяли бурундуки?
Не знаю, когда именно ко мне присоединился Данерт, но в итоге мы наглаживали животных в четыре руки, при этом прислонившись другу к другу и смеясь. Нам было хорошо. Очень-очень хорошо.
Я ловила его взгляд, который был настолько наполнен счастьем, что и сама им заряжалась. Не существовало остального мира. Были мы, была чудесная роща и ее обитатели. А еще спокойствие, радость и свобода. Да, свобода.
Все ощущалось именно так, через призму свободы и гармонии. Это место было не просто чудесным, оно было исцелением для того, чье сердце просило тепла и нежности, избавления от боли и грусти, наполнения смыслом жить дальше и поступать правильно.
Мы только пришли, а мне кажется, что я никуда и не уходила. Словно бы даже вернулась к себе домой. Наверно, каждый, кто сюда приходил, считал, что вернулся домой. Для всех гостей — это дом, в котором его ждут и искренне рады.
А разве не это нужно каждому из нас? Место, где царит счастье и радость, место, где становишься нужным? И неважно, если у тебя сварливый или тяжелый характер, а сам ты кривой и косой. Здесь тебя полюбят любым. Таким, какой ты есть. Почему-то я была в этом уверена, правда, как и в том, что необходимо выполнить какое-то условие, чтобы сюда попасть. Интересно, какое?
Глава 22
Когда первые, вторые, и даже третьи восторги утихли, и мы начали нормально соображать, прогулка продолжилась. Мы гуляли вдоль фруктовых деревьев, которые только начинали цвести, лакомились орешками, которые натащили белки, шутили, говорили, не раздумывая над словами и секунды, и не пытаясь юлить.
Данерт делился своим прошлым, к примеру о том, как будучи моложе он трижды пытался попасть на территорию божественных посланников, но не преуспел в этом. Он словно бы вновь стал двадцатилетним юношей, так беззаботно и легко вел себя, так весело и иронично подтрунивал над собой, что я млела. Он нравился мне все больше и больше.
