В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
Но всё-таки надо бы поменьше поднимать карты, а то вдруг здесь и правда орудует какой-то фамильяр? Хотя, по идее, учредитель игорного дома должен был подумать о том, чтобы игроки не жульничали с помощью фамильяров. Благо Аким умеет держаться тише воды, ниже травы.
— Ну-с, начнём, — улыбнулся Михайлов и показал всем козырную шестёрку.
— Сударь Ратников, так как насчёт рассказа о вашей битве? — напомнил дед с моноклем.
— Рассказывать особо-то и нечего… — скромно начал я и принялся красочно описывать ночной бой, попутно следя за игрой.
А она шла очень быстро. Всё-таки в колоде всего тридцать шесть карт, а нас за столом четверо, так что колода шустро расходилась.
Два кона пронеслись в одно мгновение. И оба забрал граф Михайлов, так как я сознательно поддался, хотя с помощью Акима знал его карты. И так же сознательно я следом за всеми повышал ставки. Благо никакие фишки покупать не надо было, а вполне хватало обычных купюр. Все ставки принимал крупье. И он же управлял игрой, параллельно слушая мою историю.
А когда мой рассказ закончился, крупье одарил меня восхищённым взглядом и проговорил:
— Вы заслуживаете наивысших похвал! Недаром о вас судачит весь город.
— Пф-ф-ф, — фыркнул граф, презрительно скривив красную физиономию. — Бить тупое зверьё много ума не надо. Чуть ли не каждый второй аристократ этим занимается.
— А для чего нужно много ума? — спокойно спросил я, оставшись с графом один на один. Дед с моноклем выбыл под конец кона, как и чёрт с залысинами.
— Много для чего, — усмехнулся граф и с поганой улыбочкой добавил: — Например, для игры в карты.
— Да, согласен, хотя тут и удача требуется, — проговорил я и положил на стол козырного туза. — Берёте. А вот вам на погоны две шестёрки.
— Ловко вы, Ратников, — дёрнул головой мужик с залысинами и сделал глоток из хрустального фужера.
— Повезло, — проворчал Михайлов, сморщив мясистый нос с красными прожилками. — Наверняка и в бою с драконом вам повезло.
— Везёт сильнейшим, — усмехнулся я, сдерживая своего внутреннего зверя, жаждущего срубить башку графа.
— Ну, поглядим-поглядим, — ощерился Михайлов, показав жёлтые зубы, страдающие от кариеса. Видать, всю свою массу он нажрал на сладком.
— Вениамин Игнатьевич, я вот с вами не соглашусь, — проговорил дедок с моноклем, постукивая по столу согнутыми жёлтым пальцем. — Для охоты на демонов нужно быть весьма неглупым человеком.
— Матвей Петрович, а я и не говорил, что охотники глупые люди.
