В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
Барон провёл рукой по лысине и с удовольствием опять затянул свой рассказ.
Мария же подошла ко мне со спины, положила руки на мои плечи и прошептала в самое ухо, опалив его жарким дыханием:
— Как идут дела?
— Всё замечательно, — не оборачиваясь, проронил я довольно громко, чтобы ещё побесить Михайлова.
— А вот у меня не очень, — мрачно прогудел мужик с залысинами, который уже проиграл весь свой банк. — Сегодня не моя ночь. Фортуна отвернулась от меня. А вы, Матвей Петрович, как всегда, на коне, впрочем, как и ваш заклятый соперник граф Михайлов.
Он с гримасой огорчения на лице встал из-за стола и нервной походкой пошёл в сторону бара. Его место тут же попытался занять другой аристократ.
— Разрешите, судари? — указал он на пустующий стул.
— Мы бы хотели доиграть втроём, — жёстко сказал граф Михайлов.
— Да, втроём, — неожиданно кивнул Матвей Петрович, хотя раньше чуть ли не во всём перечил графу.
— Я не против, но мой голос уже ничего не значит.
— Мария, закажи себе что-нибудь в баре, — довольно прямолинейно отослал я прочь девушку.
Она одарила меня улыбкой и ушла. А я понял, что мне сейчас понадобится вся моя внимательность и сосредоточенность. Граф вот-вот исполнит какой-то хитрый финт ушами.
— Итак, судари, — начал Михайлов и следом прикрыл ладонью зевок, вырвавшийся из его тучного тела. — Ой, прощу прощения. Сон уже одолевает меня. Поэтому предлагаю сыграть всего три кона — и разойтись.
— Хорошая идея, — поддержал его Матвей Петрович и с доброй, чуть ли не отцовской улыбкой посмотрел на меня. — Только давайте уж сыграем на все деньги, так сказать, ва-банк.
Оба аристократа уставились на меня. И если Матвей Петрович всем своим видом показывал, что уже проникся ко мне глубокой симпатией, то граф Михайлов тщательно изображал человека, борющегося со сном. Но никто из них не сумел обмануть такого прожжённого гада, как я.
Мне стало ясно, что эти двое будут единым фронтом играть против меня. Они явно уже не раз проворачивали такой трюк.
