В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
— А я соглашусь, любезный граф, если мы сыграем друг против друга до двух побед.
— Согласен! — выпалил Михайлов, не обращая внимания на предупреждающие взгляды своего напарника. — Играем на все деньги! Я поставлю столько же, сколько и вы, сударь Ратников. Матвей Петрович, одолжите мне недостающую сумму. Через пятнадцать минут я ее верну с процентами. Не сомневайтесь. А вы все смотрите, как надо играть.
Я скрыл довольную улыбку, а зрители возбуждённо зашумели, подзывая других посетителей, чтобы и они насладились предстоящей битвой.
Мария тоже подошла и тревожно посмотрела на меня. А я ей залихватски подмигнул и кивнул крупье, начавшему сдавать карты.
Глава 22
Я поднял свои карты и мигом понял, что если проиграю с ними, то в «Азбуке» напротив буквы «И» можно написать слово «идиот» и рядом поставить мою фотку.
— Неплохо, — проговорил я, широко улыбнувшись, чтобы лишний раз побесить графа.
— Сейчас будет вам неплохо… — саркастично пробурчал тот, заглянул в свои карты и дёрнул воротник, будто он виселичной петлей стискивал его красную толстую шею.
— Мой ход, — показал я ему козырного туза.
— Ходите, — прошипел Михайлов и жирными пальцами-сосисками с трудом расстегнул две верхние пуговицы рубашки.
Я сделал ход, а потом ещё один и ещё. И до конца кона практически всегда ходил только я, из-за чего Михайлов невероятно злился, теряя контроль. Он покрылся липким потом и нервно расстегнул ещё несколько пуговиц, будто забыл, что сидит не у себя дома. Его рубашка уже не закрывала верх дряблой груди с седыми волосками и красными точками.
— И вот вам два короля, — улыбнулся я, положив на стол свои последние карты.
— Первый кон остался за сударем Ратниковым, — чинно проговорил крупье под одобрительные возгласы зрителей.
Граф бросил карты на стол и прорычал, пронзив крупье огненным взором:
— Раздавать надо уметь! А то накидал мне одну шваль! Если ещё раз такое повторится, то я подумаю, что ты, морда, заодно с Ратниковым!
— Зря вы срываетесь на человеке, который из-за своего социального положения даже не может вам ничего сказать в ответ.
Граф пронзил меня бешеным взглядом, тихонько зарычал и вырвал из рук Матвея Петровича фужер с шампанским.
