В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
— Будь вы настоящим профи, который собственными силами забрался на трон лучшего игрока, то я бы вас отчасти понял. Но вы ведь жулик, как и Матвей Петрович. Играете в паре. Так что это я предлагаю вам один-единственный раз. Захлопните пасть, пока я не поведал игрокам, как вы их дурите.
— Тебе никто не поверит, мразь, — прохрипел Михайлов, брызжа слюной.
— Да, скорее всего, но все же мои слова запустят замечательный слух, из-за которого игроки будут внимательно следить и за вами, и за Матвеем Петровичем. Наверное, вас вдвоём даже не будут пускать за один стол, — улыбнулся я и положил на сукно свои последние карты.
— Да, да, граф вы проиграли, — поспешно проронил бледный Матвей Петрович, нервно облизав губы. По-моему, у него даже монокль запотел. — Сударь Ратников, берите ваши честно выигранные деньги. И, молю, впредь не рассказывайте о том, что произошло за этим столом. Мы с графом, конечно же, никакие не мошенники, но нам бы не хотелось, чтобы вы разносили такие слухи. Грязь, как известно, очень охотно липнет даже к самым белым репутациям.
— Это не мы мошенники, а ты! — захрипел граф, оскалив изъеденные кариесом зубы. Вены на его лице вздулись, точно сытые пиявки, а рука швырнула в меня карты. — Мошенник и плут! Прохиндей! Вор! Сопляк!
— Заткнись! — прикрикнул на него Матвей Петрович, стараясь угомонить впавшего в бешенство аристократа, привлекающего к нашему столу всеобщее внимание.
Однако графа уже было не остановить. Он вдруг выбросил вперёд руку и активировал магический перстень, выплюнувший шар ужасно плотного льда.
— А-а-а! — полоснул по ушам истошный женский крик и раздался грохот падения тела, лишившегося чувств.
— Я не хотел, не хотел! — судорожно затараторил граф, вытаращенными глазами пялясь на оторванную голову со ртом, раззявленным в безмолвном вопле. — Это всё Ратников! Он виноват, подонок! Ратников!
— Полиция разберётся, кто виноват! — заявил подскочивший к столу Вербов.
Вместе с бароном были и другие аристократы. Они окружили, как меня, так и трясущегося графа.
