В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
У них есть и система обмена инфой о картах, и взаимопонимание. И на людях они спорят лишь для того, чтобы их не заподозрили в сговоре. И их система работала. Прочие игроки думали, что они лишь удачливые черти, но никак не жулики."
"И что делать? Ввязаться в игру? Но у меня практически не будет шансов на выигрыш. Я одолею эту парочку, только если сама Фортуна запрыгнет мне на шею и будет играть моими картами. Нет, риск слишком велик, хотя и хочется надрать морщинистые задницы этих козлов.
— Я пас. Надеюсь, вас, судари, не обидит мой отказ.
— Не ожидал от такого героя подобного поступка, — презрительно бросил граф, явно провоцируя меня.
Михайлов точно не желал отпускать меня с деньгами. То ли потому что он патологически жадный, то ли просто не хотел, чтобы кто-то вышел из-за стола с большим выигрышем, чем у него.
— Да, признаться, я тоже не ждал от вас такого, — поддакнул Матвей Петрович, осуждающе покачал головой и скользнул взглядом по лицам зрителей.
— Не соглашусь! — подал голос Вербов, покрасневший от спиртного. — Нет ничего зазорного в том, чтобы выйти из-за стола с толстой пачкой честно выигранных денет. Тем более выигранных у вас, судари!
— Всё верно! Правильно, — поддержали барона зрители.
И чем больше зрители хвалили меня, тем более зло сверкал глазёнками Михайлов. Он даже скрипнул зубами и налился дурной кровью. Кажется, аристократа сильно взбесило то, что его корона начала съезжать набок.
Матвей Петрович тоже не испытывал удовольствия от того, что народ хвалил меня. Однако он не впадал в ярость, а лишь кисло улыбался, явно уже смирившись с потерей денег.
— Ратникову просто повезло! — взорвался граф, ударив раскрытой ладонью по столу. — И, если он согласится ещё на три кона, я докажу это!
— Да, да, докажет, — пропел Матвей Петрович, тревожно глянув на разошедшегося Михайлова. Теперь он не играл роль, а реально поплыл, ведомый яростью. И я понял, что это мой шанс выиграть ещё больше денег, ведь в таком состоянии трудно следить за ходом игры.
