В глубокой тюрьме, освещенной единственными потрескавающими факелами, царит мрак и одиночество. Твёрдые кандалы не дают окровавленному телу отлипнуть от холодной стены, на которой сотни ран уничтожают кожу. Голос дьявола Демьяна прорывается через зловещую тишину, заряжая страшным насмешливым призывом....
— Подхалимская тактика? Одобряю, — усмехнулся я и тоже двинулся в сторону дома. Внутри оного меня ждал хмурый Пчхин.
Он сразу же застрекотал, увидев меня:
— Ох, сударь, что творится! Что творится! Я вам сейчас всё расскажу! Один работник расколол вазу в гостиной, другой пытался умыкнуть медную статуэтку из столовой, а третий так и вовсе порвал гобелен, но вроде бы случайно, однако всё равно — потеря!"
"— Да, ты прав, произвол, — согласился я, подавив очередной зевок. — Собери всех в восемь часов перед домой, я проведу лекцию о том, что нельзя воровать из дома мага смерти.
— Соберу! Всех соберу! — радостно выдохнул сторож и со всех ног ринулся к входной двери. Ну как со всех ног… пошаркал тапочками, вздыхая на каждом шагу. Однако его преданность дому меня радовала. Он как старый, сторожевой пёс.
Бросив на старика удовлетворённый взор, я поднялся на второй этаж и вошёл в комнату, которую решил сделать своей спальней. В ней пока ещё не прибрали, поэтому под расписным потолком висела шикарная паутина, за покосившимися резными шкафами пищали мыши, а старинный дубовый паркет покрывал слой пыли.
— Скорее, открывай, гар-р-р! — влетел в распахнутое окно Аким, возбуждённо сверкая зенками.
— Повезло, что во мне не взыграли твои гены, а то бы спился, — проворчал я, ввинчивая штопор в пробку.
— Мы очень дальние родственники, седьмая вода на киселе, гар-р-р. А внешне мы даже не похожи. Я был много красивее, — гордо проговорил фамильяр, жадно взирая на только что открытую бутылку. — Даже твоя мать хоть сколько-нибудь не была похожа на меня.
— Аким, а ты никогда не думал, что моя мать вообще не любила моего отца? Что она воспользовалась им лишь для того, чтобы у неё появилось магически одарённое дитя? — проговорил я, наливая вино в бокал. Оно волновалось, как бьющая из раны кровь.
— Твоя мать всегда была очень дальновидной и расчётливой женщиной, гар-р-р. Не думаю, что в её сердце было место для любви, — проговорил фамильяр и поторопил меня: — Да быстрей же!
— Алкоголик, — пробурчал я и налил полный бокал.
