На вершине холма земля бесследно исчезала под корнями деревьев. Ржавые гвозди выпали из-под них, и трещало от второго удара. Казнь пахла гнилью, вдали темнота крепко держала все в себе — тихий беспокойный мрак. Девочка отступила, задумавшись, стоит ли ей прорываться за деревья, но зримые взрослые продолжали свои занятия на другом конце холма, не обращая внимания ни на плачущего ребенка, ни на таинственное шипение под корнями....
Это знание пришло к нему спонтанно, но поселилось внутри с хозяйской уверенностью, как бывает возвращаются в брошенные дома бывшие владельцы и, увидев, что за время их отсутствия в доме никто не поселился, очень быстро приобретают былую уверенность.
Ганин встал и начал собирать вещи, чтобы поехать попробовать найти то, что осталось от деда.
В свой первый сезон он поднял сто тридцать два мертвеца.
Павла Ганина среди них не было.
Побег
Из лагеря уходили ночью. Полупьяные, скатали палатки в темноте и разворошили схрон.
– Видел бы нас сейчас Кузьмич, – кряхтел Фока, взваливая пулемет на плечо. – Ох, черт, тяжеленный…
– Отойдем подальше – перезахороним добро, – сказал Ганин. – Здесь люди, много людей. Разроют.
Двинулись, обходя огни костров. Старались не шуметь. Обитатели лагеря звенели бутылками, ходили хороводом от палатки к палатке. Кто-то пел песню – казачью, они пользовались почему-то особенной популярностью здесь.
– Не для-а-а меня-а-а-а, – тянул осипший голос, – придет весна-а-а…"
"Для многих это была игра, знал Ганин.
Все это в первый сезон испытал на своей шкуре и новичок Ганин. К нему присматривались долго, потому что он, в отличие от других городских, много копал. Но, присмотревшись, наехали все равно.
